По частям артиллерийской и инженерной существовала тогда в министерстве крайне неудобная двойственность. Рядом с департаментами состояли независимые от них и даже от министра штабы генерал-фельдцейхмейстера и генерал-инспектора инженерной части. Оба Великие Князя, Николай и Михаил Николаевичи, ревниво отстаивали свое независимое положение, и штабы их постоянно враждовали с департаментами. У генерал-фельдцейхмейстера правою рукою был генерал-адъютант А.А. Баранцов, у генерал-инспектора – генерал-майор свиты Константин Петрович Кауфман, – оба прекрасные люди, преданные своему делу. А.А. Баранцов, мой старый товарищ по гвардейской артиллерии и, могу сказать, друг мой, человек добрейший, честный, но горячий, впечатлительный, принимавший близко к сердцу всякое служебное дело. Поэтому он был в натянутых отношениях с директором Артиллерийского департамента генерал-адъютантом Ив<аном> Серг<еевичем> Лутвиковским, о котором нельзя иначе отозваться, как о человеке хорошем и дельном, но совершенно иного склада, чем А.А. Баранцов. По инженерной части происходил такой же разлад между К.П. Кауфманом и Эд<уардом> Ив<-ановичем> Тотлебеном. Последний, пользовавшийся большим авторитетом и знаменитостию, балуемый при Дворе, был крайне тяжел в работе, особенно для подчиненных. Отличительные черты его – тщеславие и самолюбие, доведенное до крайней щекотливости и обидчивости. Что же касается до К.П. Кауфмана, то, по моему мнению, он был в то время одним из самых дельных и симпатичных лиц в составе центрального военного управления.
Директором Медицинского департамента был тайный советник Иван Васильевич Енохин, близкий человек к Государю, при котором он состоял лейб-медиком до восшествия Его Величества на престол. Енохин не имел высокой репутации врача, но был человек умный, прикидывавшийся неотесанным простаком: под этою маской он позволял себе многие вольности при Дворе и со всеми близкими к Государю лицами держал себя за панибрата.
Наконец, директором Аудиториатского департамента недавно был назначен действительный статский советник Владимир Дмитриевич Философов – один из старых питомцев Училища правоведения, человек дельный и достойный полного уважения, но в глазах военного министра авторитетом по военно-судной части был – член Генерал-Аудиториата и сенатор Иван Христианович Капгер, которому поручено было составление проекта нового военно-уголовного устава. Работа эта продолжалась уже несколько лет и подвигалась туго. Председателем же Генерал-Аудиториата был генерал от инфантерии Обручев – бывший генерал-губернатор оренбургский, человек преклонных лет и бесцветный.
Сверх перечисленных главных частей Военного министерства к составу его принадлежало еще несколько комитетов и комиссий: Комитет о раненых, председателем которого был престарелый генерал-адъютант граф Петр Петрович фон-дер-Пален; комиссия для улучшений по военной части под председательством командира Гвардейского корпуса генерал-адъютанта Николая Федоровича Плаутина; Военно-кодификационная комиссия, пред-седательствуемая генерал-лейтенантом А.А. Непокойчицким; Временный распорядительный комитет по устройству военных поселений, под председательством генерал-адъютанта графа Карла Карловича Ламберта и другие.
Таковы были главные действующие лица, которых застал я в Военном министерстве при своем вступлении в должность товарища министра. Между ними, конечно, были личности достойные и мне лично весьма симпатичные; но большинство было таких, с которыми трудно было мне сойтиться. Вообще первое впечатление, мною испытанное при вступлении в новую должность, -было несколько мрачное; в душе я сожалел о перемене прежнего своего завидного положения на Кавказе.
28-го ноября, в сороковой день после кончины Императрицы Александры Федоровны, была торжественно отслужена заупокойная литургия с панихидой, в присутствии всей Царской фамилии, Двора, свиты и высших чинов. К этому дню Их Величества переселились из Царского Села в Зимний дворец. С того же времени я получил приказание присутствовать при докладах военного министра. Ежедневно, к 9-ти часам утра, являлся я во дворец и входил в кабинет Государя вместе с генералом Сухозанетом. Его Величество всегда относился ко мне весьма милостиво и ласково; я слушал молча доклады министра, иногда читал за него бумаги, которые он сам затруднялся читать по слабости зрения; потом присутствовал по-прежнему в квартире дежурного генерала при распределении по принадлежности доложенных министром бумаг. В этом только и заключалось мое участие в делах. Таким образом ненормальное мое положение по службе не изменялось; личные же мои отношения к Н.О. Сухозанету делались все более натянутыми. Он не мог не замечать неудовольствия и холодности с моей стороны и усугублял свои любезности; приглашал к себе по воскресеньям на скучные вечера, иногда же к обеду. Супруга его, Авдотья Владимировна (рожденная княжна Яшвиль), также старалась быть сколько могла внимательна и любезна ко мне.
