Политическая деятельность польской эмиграции представляла редкое в истории явление по той настойчивости, с которою так долго поддерживалась революционная агитация, при столь малых вероятиях успеха, можно даже сказать, при полной несбыточности цели. Настойчивость эта особенно замечательна при известной подвижности и впечатлительности польского национального характера и при тех раздорах, которые не прекращались в самой среде польских деятелей. Польские революционеры, как за границей, так и в самой Польше, делились на два противные лагеря: «белых» и «красных», то есть на партию аристократическую и партию демократическую. Во главе первой стоял престарелый князь Адам Чарторыйский, бывший некогда любимцем императора Александра I и, как известно, имевший на него большое влияние в начале его царствования. Не успев достигнуть своих целей относительно восстановления Королевства Польского в прежних его границах, князь Чарторыйский однако ж оставил по себе в России глубокие следы, ополячив значительно молодежь в Литовском крае, в продолжение двадцатилетнего его кураторства в Виленском университете. В 1823 году он был уволен и от этой должности и с тех пор, сохранив звание сенатора, проживал за границей до 1830 года, когда он явился в Варшаву и стал во главе революционного правительства. Только накануне взятия Варшавы русскими войсками (1831 г.) князь Чарторыйский сложил с себя звание президента и уехал в Париж, где с тех пор непрерывно вел козни против России. Он принял на себя роль претендента на корону будущего короля польского. «Hotel Lambert» – жилище князя Чарторыйского в Париже- служило как бы главным штабом партии «белых».
С другой стороны, средоточием партии «красных» был «Центральный комитет», имевший также пребывание в Париже. Беспрерывные раздоры не только между «красными» и «белыми», но и в самой среде Центрального комитета, – повели к распадению последнего на разные фракции. Когда принц Луи Бонапарт, имевший тайные связи с партиею князя Чарторыйского, провозгласил себя императором, Центральный комитет польский должен был перенести свою главную квартиру в Лондон; фракция же его, оставшаяся в Париже, нашла себе покровителя в лице принца Жерома Бонапарта, и под крылом его образовалась так называемая «Батиньольская школа». Palais Royal – жилище принца-сделался таким же средоточием польской демократической партии, каким был Hotel Lambert для партии «белых».
Одним из самых ярых и задорных представителей партии «красных» был Мерославский (Meroslavsky), начавший свою революционную деятельность еще в революцию 1831 года. Тогда он 16-летним юношей состоял уже в чине подпоручика за ординарца при своем отце, начальствовавшем частию польской армии. После подавления мятежа он вместе с отцом бежал за границу и до-’ канчивал свое воспитание в Париже, под покровительством князя Чарторыйского. Но молодой Мерославский скоро (1836 г.) отпал от партии «белых» и передался противникам ее, в качестве военно-политического писателя и публициста. Он скоро приобрел в этой партии большой вес своею горячею приверженностию к крайним революционным идеям, своею самонадеянностию и смелостию планов, так что на него начали смотреть как на будущего вожака восстания. Он даже присвоил себе самозванный титул «диктатора» польского, после неудачной его эскапады в Познани в 1846 году, кончившейся заключением его на несколько месяцев в прусской крепости. Проживая потом то в Париже, то в Лондоне, он успел своим наглым хвастовством привлечь к себе множество слепых приверженцев из польской молодежи, которая благоговела пред рьяным «диктатором». Из числа этих энтузиастов немало пошло добровольцами в шайки Гарибальди.
Безрассудные проделки «красных» часто шли в разрез тонким планам партии «белых». Аристократия польская и в своей революционной деятельности оставалась верною шляхетским традициям старой Польши; идеалом ее было – восстановление королевства Ягеллонов, тогда как противники ее мечтали о республике. Тем не менее партия Чарторыйских избегала явного разрыва с «красными», на которых она смотрела как на необходимое орудие для осуществления своих целей. Аристократы взяли на себя роль дипломатических представителей польского дела пред Европой. Живя в довольстве в разных столицах и наслаждаясь всеми благами цивилизованного общества, они старались загребать жар руками демократов; а эти, в свою очередь, при всей ненависти к аристократам, берегли их» в двояких видах; от них и чрез них добывались денежные средства для поддержания восстания и самой эмиграции, а вместе с тем приобреталась и поддержка Европы. Только с помощью «белых» восстание в Польше могло сделаться вопросом европейским.
