В своем месте было уже упомянуто о перемене главного начальства Восточной Сибири в начале 1861 года; но перемена эта ни в чем не изменила характера местного управления. Образ действий нового генерал-губернатора, молодого генерал-майора Ми-х<аила> Сем<еновича> Корсакова можно вполне признать продолжением деятельности предшественника его графа Н.Н. Муравьева-Амурского. При всей кипучей ретивости и широких взглядах этого последнего гражданское благоустройство отдаленной и непомерно обширной Восточно-Сибирской окраины мало подвинулось вперед за время его управления. И при нем, и при его преемнике, так же как прежде и после них, доходило до Петербурга много жалоб на злоупотребления и беззакония тамошней администрации. Что же касается до вновь приобретенных областей Амурской и Приморской, то можно сказать, что этот край находился еще в состоянии первобытной дикости: тогда только что начинались первые попытки заселения его и кое-какого устройства. С большими трудностями водворялись вдоль левого берега Амура станицы Амурского казачьего войска, которое в полном смысле бедствовало; только в апреле 1861 года утверждены и обнародованы, по рассмотрении в Сибирском комитете, составленные генералом графом Муравьевым правила для поселения русских и иностранцев в названных двух областях. Но заселение такого отдаленного и дикого края, разумеется, не могло осуществиться скоро, даже в самых ограниченных размерах. Военные средства края были совершенно ничтожны: на всем громадном пространстве Восточной Сибири было разбросано 5 линейных батальонов, кроме Иркутского гарнизонного батальона, да и те едва были похожи на регулярные войска. На солдат смотрели тогда не как на силу боевую, а как на рабочие руки, без которых не было возможности обойтиться не только для производства казенных построек военного, морского и гражданского ведомств, но и для первоначального устройства станиц и селений, для почтовой гоньбы и для всех других разнообразных надобностей администрации в пустынном крае, где приходилось все созидать заново. Для обороны устья Амура и доступа к Николаевску были возведены еще во время Крымской войны кое-какие полевые укрепления или батареи, вооружение которых едва ли могло оказать серьезное сопротивление европейскому флоту.
По соглашению генерала Игнатьева с пекинским правительством предстояло в 1861 году, с открытием навигации, обозначить на самой местности условленную новую границу. Для этого назначена была с нашей стороны комиссия, под председательством контр-адмирала Казакевича, из полковника Генерального Штаба Будогоского (обер-квартирмейстера войск Восточной Сибири) и того же Штаба капитана Турбина. Комиссия эта прибыла 30-го мая по р. Уссури на пароходе к посту «Турий-Рог». В 20 верстах оттуда уже стояла лагерем прибывшая к тому же времени китайская комиссия, под конвоем многочисленного отряда. 6-го июня произошло первое свидание комиссаров, с соблюдением всех формальностей азиатского этикета, а 12-го числа соединенные комиссии обозначили новую границу по карте, врученной китайскому правительству генералом Игнатьевым, в бытность его в Пекине. Следующие три дня прошли в изготовлении и проверке копий этой карты, а 16-го последовало с известною торжественностию подписание и размен карт и протоколов. На другой день комиссары обменялись подарками и разъехались, предоставив особой, назначенной от обеих сторон подкомиссии проехать вдоль всей границы для постановки пограничных знаков.
Вскоре после того совершилась в Китае перемена царствования: 12 (24)-го августа скончался богдыхан, занимавший престол с 1850 года; наследовал ему 6-летний сын его; а потому учреждено было регентство из 8 высших сановников; но дядя малолетнего императора принц Конг произвел государственный переворот и, упразднив совет регента, сам стал во главе правительства.
