При всей наклонности наместника к удовлетворению национальных и либеральных стремлений поляков Великий Князь вынужден был в некоторых своих резолюциях на представленных на его утверждение постановлениях Совета сдерживать слишком уже неумеренные стремления. Между прочим Совет принял единогласно предложение, внесенное архиепископом Фелинским, об установлении положительным законом гарантий личной свободы граждан, а именно: чтобы никто не мог быть арестован без предварительного письменного извещения, с объяснением повода к такой мере; чтоб арестованный передан был на усмотрение суда не позже третьего дня и чтобы дальнейшему задержанию не подвергался иначе, как по судебному приговору. Также одобрено было Советом и другое, столь же необычное предложение Фелинского – чтобы постановленные судом наказания отбывались не иначе, как в пределах Царства Польского, что, в сущности, было равносильно отмене ссылки в Сибирь и высылки в разные губернии Империи. Конечно, оба эти постановления Совета не были утверждены наместником.
В числе крупных постановлений Совета, получивших Высочайшее утверждение (16/28-го октября), была отмена подушной подати с дворовых людей и коморной подати с евреев, с возмещением отмененных статей дохода возвышением акциза на винокурение.
Между тем стал на очередь щекотливый вопрос о рекрутском наборе, назначенном во всей Империи в начале будущего 1863 года, после шести лет перерыва наборов. Общее это распоряжение решено было распространить и на Царство Польское, о чем последовало объявление 24-го сентября/6-го октября. Вместе с тем по предложению маркиза Велепольского было положено, ввиду ненормального положения Царства, не применять на этот раз утвержденного в 1858 году нового Положения о порядке рекрутских наборов в этом крае на основании общей во всем населении жеребьевки, а пополнить определенный контингент рекрут выбором, как делалось в прежние времена, и притом исключительно лишь из городского пролетариата. Цель такого предложения, очевидно, заключалась в том, чтобы избавить страну от известной части наиболее беспокойного и неудобного для администрации элемента в населении края, а вместе с тем дать льготу как сельскому населению, так и классу землевладельцев, об интересах которых наиболее заботился Велепольский. Цель эта была прямо высказана в секретной инструкции, данной маркизом губернаторам от 24-го ноября/6-го декабря.
Объявление о предстоявшем рекрутском наборе, конечно, послужило новым оружием вожакам революции для возбуждения в народе неудовольствия и раздражения. Некоторые из вновь открытых уездных советов отказались от выбора членов в состав рекрутских комиссий. По этой причине закрыт и распущен (30-го сентября/12-го октября) совет Седлецкого уезда.
Подпольный революционный комитет продолжал свою работу.
26-го октября совершено новое политическое убийство: управляющий секретным отделением особой канцелярии наместника по делам военного положения надворный советник Фелькнер найден близ своей квартиры убитым и с отрубленным ухом.
Убийца оставался более года неизвестным, и только в исходе 1863 года удалось обнаружить его: это был молодой человек Катковский, поступивший по набору 1863 года в солдаты в Харьковский губернский батальон. Он сознался в том, что совершил убийство по решению тайной революционной власти и что потом еще убил женщину на Праге, которая могла обнаружить совершенное Катковским преступление.
В описываемое время, как открыто было впоследствии, стояли во главе Варшавского революционного комитета Подлевский и Бобровский – наиболее энергичные и способные из вожаков революции. Но приверженцы Мерославского старались поддерживать в общественном мнении авторитет своего «диктатора», и, вероятно, с этой целью, в опубликованной в то время в заграничных польских газетах организации «Национального комитета», поставлен был во главе его «генерал Людвик Мерославский». Цель организации указывалась в том, чтобы «восстановить Польшу на началах демократических и в тех пределах, в которых она существовала до разделов». Для достижения этой цели единственным средством признавалось вооруженное восстание. Все участники этой революционной организации группировались уже не по десяткам, как прежде, а пятками. Значительное место в программе этой организации отведено денежным сборам со всего вообще населения. Сведения об этой новой организации были опубликованы в варшавской официальной газете, хотя, по всей вероятности, это было не что иное, как одна из многих мистификаций, которыми вожаки польского движения имели привычку морочить и своих и чужих, иногда с целью простого вымогательства материальных средств во имя патриотического дела.
