Все французские генералы, которым пришлось командовать неаполитанцами, в один голос жаловались своему командованию. В результате, узнав о том, что очередной маршевый батальон неаполитанских войск, направленный в Испанию, состоит все из того же сброда, Император пришел в ярость. 6 августа 1810 г. он отдает категорический приказ остановить его и провести инспекцию «с пристрастием». «Я вовсе не желаю наводнять Каталонию плохими солдатами и пополнять шайки разбойников. Если этот батальон составлен из галерников и бандитов, если его солдаты плохо обмундированы и вооружены, его необходимо отослать обратно в Неаполь. Напишите королю, что мне не надо новых неаполитанских войск в Испании и что мне вообще их не надо»37.
Впрочем, несмотря на эту презрительную фразу, продиктованную в гневе, неаполитанские войска, под влиянием контакта с другими императорскими полками, постепенно подтягивались. И, хотя они так и не стали полностью ровней своим французским и итальянским собратьям по оружию, но все же явно изменились. Генерал Флорестан Пепе, которому пришлось командовать неаполитанскими контингентами в Испании, рассказывал о первой встрече с вверенными ему частями: «Построив войска в линию за стенами Сара- госсы, я проехал вдоль их рядов и увидел, что их воинственный вид впечатляет. Однако когда я приказал совершить самые простые перестроения, они были исполнены очень дурно. У солдат не было индивидуальных книжек, и следовательно, в полках отсутствовала какая-либо бухгалтерия... Если два эскадрона неаполитанской кавалерии производили достойное впечатление, и у них не было особых недостатков, то три полка, составлявшие шесть пехотных батальонов, были в жутком виде: они были плохо одеты, шли в беспорядке, и за ними тащилось столько же, если не больше, женщин, сколько в них было солдат»38.
Однако волевой командир решительно взялся за дело, и ему удалось добиться немалых результатов: «Хотя это непростая задача - дисциплинировать итальянские войска, однако, когда в этом добиваются успеха, то части изменяются неузнаваемо, и от них можно ожидать редкого порыва во всех самых опасных предприятиях» 39.
Умелое и энергичное руководство преобразило неаполитанские войска. Строгий маршал Сюше, в армию которого они тогда входили, провел тщательный смотр восьмому неаполитанскому полку и был весьма удовлетворен: «Он проверил солдатские книжки, осмотрел униформу и задал солдатам тысячу вопросов, - рассказывает Пепе. - Я увидел с невыразимым удовольствием его удивление. Униформа моего полка - белая с розовым приборным сукном - цвета, выбранного королем Иоахимом, подчеркивала загорелые и воинственные лица моих солдат. Казалось невероятным, что, отчаянно сражаясь, они смогли сохранить свою униформу столь чистой и ухоженной»40.
В приказе на день по армии от 5 июля 1812 г. Сюше объявил: «Маршал герцог Альбуфера... заметил с удовольствием, что войска
Время, к которому относится последний из приведенных документов, стало поистине пиком интернационализации наполеоновских войск. Однако прежде чем говорить о Великой Армии 1812 г., мы должны посвятить несколько страниц третьей нефранцузской составляющей войск Империи, а именно иностранным полкам, ибо их роль в кампании 1812 г. будет тесно переплетаться с ролью иностранных контингентов.
Иностранные полки на службе Франции не представляли собой в эпоху Империи ничего нового, и, более того, традиции подобных формирований продолжаются и в настоящее время в виде широко известного «иностранного легиона».
Накануне Революции в королевской Франции было 23 иностранных пехотных полка (11 швейцарских, 8 немецких, 3 ирландских, 1 льежский), а также полк швейцарской гвардии и ряд кавалерийских частей.
