Надо отметить, что политика Наполеона неоднозначно воспринималась гражданским обществом стран, входивших в орбиту французского владычества. Произвольные аннексии Империи, поглощение ею Голландского королевства в июле 1810 г., захват Римской области в мае 1809 г., присоединение ганзейских городов и Ольденбурга весьма беспокоили пока еще формально независимых монархов. Крайне отрицательно были встречены буржуазией и народными массами мероприятия Наполеона по усилению континентальной блокады, приводившему к застою торговли и разрухе Во многих отраслях хозяйства, повышению цен на кофе, сахар, индиго и другие «колониальные» товары. Однако, наряду с этими отрицательными моментами, наполеоновское владычество принесло в Германию и Италию гражданское равенство, рациональную администрацию, модернизацию экономики. «Нужно, чтобы Ваш народ был счастлив, - писал Наполеон своему брату Жерому. - Это важно не только для Вашей и моей славы, но и для всей европейской системы. Не слушайте тех, кто говорит Вам, что Ваш народ привык к рабству и поэтому будет неблагодарен за дарованную свободу. В Вестфальском королевстве люди более просвещенные, чем Вас хотят убедить, и Ваш трон будет лишь тогда действительно надежным, когда будет опираться на доверие и любовь населения. Народы Германии жаждут, чтобы те, кто не родился дворянином, но наделен способностями и талантами, обладали теми же правами и теми же возможностями получить высокие посты, чтобы все остатки крепостного права... были полностью уничтожены... И если уж сказать все, что я думаю, то: я надеюсь больше на эти преобразования для укрепления Вашей монархии, чем на самые большие военные победы. Нужно, чтобы Ваш народ пользовался свободой и равенством, до этого неизвестными в Германии... Этот способ править будет для Вас более надежной зашитой, чем рубеж Эльбы, чем крепости, и даже более, чем покровительство Франции»29.
Нельзя забывать также, что, оценивая отношение иностранных контингентов к их присутствию в рядах императорской армии, совершенно невозможно делать это с вульгарно экономических позиций. Если для какого-нибудь любекского бюргера или миланского фабриканта перебои в снабжении сырьем текстильной мануфактуры и повышение цен на кофе могли составить всю суть и трагедию жизни, то для молодого немецкого или итальянского офицера эти вопросы имели, самое большее, - третьестепенное значение. Карло Цаги в монументальном исследовании «Италия - от Цизальпийской республики до Королевства» очень хорошо обрисовал мотивы, заставлявшие солдат и офицеров с энтузиазмом сражаться в войсках Наполеона. Эти же мотивы, конечно, с поправкой на местную специфику, действовали и относительно немецких, голландских и польских солдат: «Порыв, который вовлек столько молодых людей в наполеоновскую армию и сковал их верностью, редко встречающейся в истории, объясняется многими причинами морального, социального и психологического порядка. С одной стороны, военная карьера рассматривалась как кратчайший путь для восхождения к вершинам социальной иерархии, а для простого солдата как средство политического и гражданского самоутверждения. С другой стороны - это увлекательность приключений и восторженное чувство силы, которую давало присутствие в наполеоновском войске, проходившем победоносным маршем по Европе, сокрушая троны и алтари, повергая в прах старую Европу и создавая новую на иных основах... Это уверенность солдат в том, что они сражались за правое дело, против социальной несправедливости феодального общества, это и культ Императора, доблестного и справедливого воителя, вознаграждавшего все заслуги... Это гордость солдат и офицеров за то, что они принимают участие в великих делах, составивших целую эпоху в истории, и за то, что они сражались под знаменами Наполеона Великого.-Наконец, это просто увлечение войной ради войны, войны, которая рассматривалась многими из них как необычайное приключение в далеких краях... и, наконец, - у наиболее образованных - это чувство что они трудятся ради новой Европы ... и что они готовят лучшее будущее для своих детей» 30.
Вспоминая итальянских солдат, нельзя не отметить, что годы, прошедшие между Австрийской кампанией 1809 г. и войной 1812 г. были временем, когда армия Итальянского королевства стала мощной боевой силой в рядах императорского войска. В продолжавшейся борьбе на Пиренеях итальянские солдаты все органичнее врастали в единый воинский организм, становясь закаленными в сражениях бойцами. К этому времени от начала создания армии Итальянского королевства они прошли поистине огромный путь. Рассказывают, что когда итальянские контингенты, только что собранные, были употреблены в бою, они бросились врассыпную при первом же выстреле вражеской пушки. Командовавший ими французский генерал попытался остановить бегущих. На мгновение остановленный начальником улепетывающий солдат с возмущением воскликнул, указывая в сторону неприятеля: «Но, сеньор генерал, там же пушка!»
