Подобным образом командование гвардейского корпуса вело себя уже не в первый раз. Чуть более чем за год до этого, 5 мая 1811 г., в битве при Фуэнтес де Оньоро на другом конце Европы решалась участь другой войны – войны на Пиренейском полуострове. Веллингтон со своей армией довольно самоуверенно вышел из Португалии, служившей ему базой и опорным пунктом. «Железный герцог» сделал это под впечатлением неудачного похода Массена на Лиссабон и оказался в ситуации, когда он мог подвергнуться атаке превосходящих сил французов. Для этого маршалу Бессьеру необходимо было прийти на помощь Португальской армии Массена. Однако Бессьер прибыл к своему коллеге лишь с символическим подкреплением в виде небольшого отряда гвардейской кавалерии, находившейся тогда в его распоряжении в Северной армии. Вследствие этого бой начался не в столь благоприятной для французов ситуации, как это могло бы быть.
Тем не менее даже с имевшимися силами Массена удалось пробить брешь в обороне англичан. Возникла возможность полного разгрома Веллингтона, а следовательно, и победы в войне; но необходимо было срочно подкрепить атакующих свежими силами. В резерве под рукой у Массена был отряд, приведенный Бессьером, – 800 конных гренадеров и драгунов Императорской Гвардии под командованием генерала Лепика. Французский главнокомандующий тотчас послал своего адъютанта (сына маршала Удино) с приказом к Лепику немедленно атаковать. «Массена считал каждую минуту… наконец Удино прискакал весь в поту и пыли. Еще издалека увидев его, маршал закричал: “Где гвардейская кавалерия?!” – “Князь, я не смог сдвинуть ее с места!” – “Как это?!” – “Генерал Лепик сказал, что он подчиняется только герцогу Истрийскому (
Что же касается маршала Бессьера, его невозможно было найти на поле боя, ибо… он уехал осматривать, как были сделаны фашины, с помощью которых французские солдаты форсировали накануне боя болото, преграждавшее дорогу к правому флангу англичан! Фуэнтес де Оньоро окончилось точно так же, как и Бородино. Ценой больших потерь французам удалось потеснить неприятеля, и только. Последний шанс выиграть войну в Испании был упущен. Веллингтон, который из-за излишней самоуверенности оказался на грани катастрофы, преспокойно ушел обратно в Португалию, откуда, пользуясь ослаблением императорских войск на Пиренеях в 1812 г., он снова начнет свое, на этот раз практически безостановочное, наступление.
Наконец, еще раньше, в 1809 г. при Ваграме также произошел сходный эпизод. Когда колонна Макдональда (см. гл. VII) вломилась в центр австрийского расположения и отразила направленные на нее контратаки вражеской конницы, возник удачный момент для массированной атаки французской кавалерии. «Когда дым немного рассеялся, – вспоминал Макдональд, – я увидел неприятеля в самом жутком беспорядке, который еще более усилился с его отступлением… Я приказал генералу Нансути атаковать, направив также просьбу командующему кавалерийскими массами, которые я видел позади себя, сделать то же самое…»
Это была гвардейская кавалерийская дивизия генерала Вальтера и… она не двинулась с места. Уже когда бой подходил к концу, Макдональд случайно встретился с Вальтером: «“Это Вы командовали блистательной и многочисленной кавалерией, которую я видел позади себя?” – “Да, я”. – “Так почему же, черт возьми, Вы не атаковали врага в то время, как я посылал Вам просьбу за просьбой сделать это? Император будет недоволен и уже, очевидно, недоволен неподвижностью своей гвардейской кавалерии, в то время как она могла внести столь славную лепту и, без сомнения, добиться огромных результатов!” – “В Гвардии, – ответил он, – нам нужен либо непосредственный приказ Императора, либо нашего начальника маршала Бессьера, а так как последний был ранен, то приказать нам мог только сам Император, от него же мы никаких приказаний не получали”. – “Но, – ответил я, – есть же особые случаи, нельзя подобное правило возводить в абсолют, вот, например, и эта ситуация. Император только приветствовал бы Ваши действия, так как они принесли бы ему огромную выгоду и привели бы к разгрому значительной части австрийской армии. А если бы вместо успеха, которого мы добились, враг бы нас отбросил, Вы что, не прикрыли бы нашего отхода и покинули бы поле битвы, не сражаясь?..” На эти вопросы он не смог ответить и отсалютовав мне, уехал к своим войскам»[940].
