Маргарет и Лоренс вернулись переполненные впечатлениями о свадьбе. Вручив в вечер своего приезда подарки Пруденс и Пирсу, они стали потчевать Чарльза и Арабеллу рассказами об этом событии.
– Все было совершенно изумительно! – заявила Маргарет. – Богатство и экстравагантность просто потрясающие! Эти Ван Хувены действительно умеют жить!
– Мы путешествовали на автомобиле! – воскликнул Лоренс. – Нужно признаться, я очень боялся.
– Праздничный прием состоялся в доме Ван Хувенов, в их дворце на берегу моря. А сам банкет проходил на лужайке! На берегу океана! Нет, вы можете себе такое представить?!
– Весь день шампанское текло рекой – в буквальном смысле рекой, я совершенно серьезно! – добавил Лоренс.
– Там были все, кто хоть что-то представляет собой в американском обществе, – с гордостью заявила Маргарет.
Чарльз стоял у камина, зачарованный описанием шика, которого он раньше себе и представить не мог.
– А что же Гаррисон? Расскажите про Гаррисона, – тем временем попросила Арабелла.
– О, он был исключительно счастливым! Ослепительно счастливым! – подчеркнула Маргарет, обрадовавшись возможности сказать такое Арабелле.
– Он выглядел очень хорошо и был рад, что мы смогли приехать, – подтвердил Лоренс.
– Он был рад даже Эмили и Фитцрою, хотя лично я не знаю, какое впечатление американское общество могло составить о нем. Он, безусловно, любил покрутиться среди высокопоставленных лиц, но подробнее об этом я вам расскажу позже, – сказала Маргарет, с отвращением вспоминая об этом человеке.
– А что там за девушка? Девушка, на которой он женился? – спросил Чарльз, любопытство которого достигло уже своего максимума.
Маргарет откинулась на спинку дивана, и на лице ее отразилось выражение глубочайшего удовлетворения.
– Она – само совершенство, просто совершенство! Красивая, культурная, образованная и просто прекрасный человек во всех отношениях.
– Говорят, что на ее двадцать первый день рождения на ее имя в качестве подарка был открыт трастовый фонд с капиталом миллион долларов, – посмеиваясь, добавил Лоренс.
Чарльз внезапно уронил бокал с вином, который вдребезги разлетелся на полу.
– С тобой все в порядке, Чарльз? – обеспокоенно спросила Маргарет.
– Да. Какой я неловкий, – пробормотал Чарльз и дернул за шнур, чтобы вызвать Феннела, который убрал бы этот беспорядок.
Лоренс шумно вздохнул:
– Я совершенно обессилен. Путешествие обратно на океанском лайнере было крайне утомительным. Я иду спать.
Арабелла отметила про себя, что Лоренс после поездки выглядит уставшим и постаревшим.
– Я тоже с тобой, – заявила Маргарет, беря его под руку.
– Да, Виктория – просто мечта, – добавила Маргарет, уже выходя из комнаты. – У нее есть все, что человек может только пожелать от своей невестки, но так редко получает в реальной жизни.
Арабелла с Чарльзом недовольно переглянулись между собой.
Чарльз совершенно утонул в мыслях о Гаррисоне и сказочной невесте, которую тот себе нашел. Ему казалось, что Маргарет и Лоренс говорят исключительно о Гаррисоне и его молодой жене. Что они ужасно гордятся им. Но все это вызывало у Чарльза лишь раздражение и обиду. Обиду на Гаррисона, которому было позволено уплыть за моря к своей новой фантастической жизни. Обиду на отца, который накладывал такие ограничения на его собственную жизнь. Обиду на Фитцроя, обманом отобравшего у него его роскошную жизнь и доброе имя в Лондоне. А еще обиду на Арабеллу. Арабеллу, женитьба на которой была продиктована желанием избежать скандала. Арабеллу, чье приданое бледнело по сравнению с деньгами, которые дали за Викторией Ван Хувен. Арабеллу, которая отпускала в его адрес неприятные замечания и которая постоянно ссорилась с ним. Он любил своих детей, но, вспоминая свою любовь и то страстное желание, которое он испытывал к ней в самом начале их отношений, он был вынужден признать, что всего этого уже больше не существует. Арабелла была хорошей хозяйкой на приемах в Лондоне, и ему нравилось, что другие мужчины завидуют ему. Но после возвращения в Армстронг-хаус ее интерес к тому, чтобы быть хозяйкой дома, похоже, пропал, да и возможности ее к этому в доме его родителей, нужно признаться, были сильно ограничены. Но теперь казалось, что у нее нет интереса вообще ни к чему. Она никогда не выезжала в город, и, хотя Чарльз понимал, что мануфактурные и галантерейные магазины Кастлуэста не могли и близко сравниться с роскошью Бонд-стрит и Найтсбриджа, она могла бы хоть как-то интересоваться этими женскими вопросами. Она также никогда не выезжала даже на территорию поместья, ограничиваясь лишь прогулками по парку. Она вежливо разговаривала с гостями на званых обедах и других приемах, но от прежней грациозной хозяйки светского салона не осталось и следа.
Чарльз в костюме для верховой езды спускался по лестнице, на ходу натягивая перчатки.
– Прошу прощения, мистер Чарльз, но его светлость хотели бы видеть вас у себя в библиотеке, – сообщил ему Феннел.
