– О, Лучезар! Как низко ты пал! – рассмеялась Беляна. – Принимать пищу в компании слуг, спать в общей комнате…
– Да ну тебя! – поморщился я, заметил на столике перо, чернильницу и стопку листов, безмерно удивился этому и спросил: – Чего бумагу переводишь?
– Заряне письмо пишу.
Я присвистнул.
– Недешёвое удовольствие!
– Уж не обеднею! – фыркнула девчонка. – От тебя привет передать?
– Передавай, – кивнул я и попросил: – Мне б попить…
Черноволосая пигалица тут же упорхнула куда-то и вскоре вернулась с запотевшей бутылкой тёмного стекла. Фарфоровую пробку на горлышке удерживала толстая проволока – с подобными приспособлениями мне сталкиваться ещё не доводилось.
Беляна надавила пальцами на хитрую конструкцию, и пробка сдвинулась, с хлопком отскочила, но не упала, так и осталась болтаться.
– Это что? – уточнил я, принимая бутылку у отхлебнувшей из неё девчонки.
– Заморский светлый эль, – пояснила та.
Я принюхался, уловил сильный хмельной аромат и скривился.
– Пиво! Не люблю.
– Ну извини! – развела руками девчонка. – Печь уже потушили, а сырую воду тут пить себе дороже. Или бояре предпочитают вино, а пиво для черни?
– Иди ты! – ругнулся я и приложился к горлышку.
Напиток оказался откровенно горьким, для утоления жажды пришлось сделать три длинных глотка, и почти сразу в голове у меня легонько-легонько зашумело.
– Отрава! – проворчал я. – Лисий яд!
– Варят в Поднебесье специально для заморских территорий. А крепкое и с избытком хмеля, чтобы в дороге не портилось. Будешь ещё?
Я отказался, и Беляна допила остатки эля, после чего расстегнула платье и стянула его с себя через голову. Там уже стало не до разговоров.
Проснулся рано. Лежал и вслушивался в тихое сопение девчонки, да ещё морщился из-за болезненного жжения. Увы и ах, меридианы и узлы оказались недостаточно проработанными для протаскивания по ним сгустка порчи: в правое запястье словно раскалённую спицу воткнули да так всего на неё и нанизали, достав аж до самого солнечного сплетения. Пришлось ловить состояние внутреннего равновесия и тянуть в себя небесную силу, где-то снимать напряжение, где-то что-то смещать и укреплять.
Когда постучали в дверь, Беляна встрепенулась и отозвалась, пообещав без промедления выйти к завтраку, затем уставилась на меня и простонала:
– Ты подлец, Лучезар! Я же сегодня на раскорячку ходить буду! Что люди подумают?!
– А кто подзуживал и требовал не останавливаться? – парировал я. – И почему только сегодня? Я съезжать не собираюсь!
Беляна попыталась спихнуть меня с кровати, не сумела сделать этого, но и мне удержать её тоже не удалось. Ускользнула в темноту.
Тут же загорелся огонёк ночника, и девчонка потребовала:
– Собирайся!
В больницу я отправился сразу после завтрака, а там вплоть до полудня под руководством магистра Первоцвета ослаблял, вытягивал и выжигал порчу из антиподов и служащих Южноморского союза негоциантов. Ладно хоть ещё помимо меня на подхвате у врача была пятёрка стажёров из школы Багряных брызг, а то бы точно спёкся. За всё время только раз отлучился травяного отвара напиться да попутно в туалет заскочил, и всё.
Опыта набрался – море. Магистр не просто требовал сделать то или это, он ещё и пояснял, как поступать в тех или иных случаях, помогал подмечать ключевые моменты, советовал и наставлял. При этом возился с нами отнюдь не из одного только желания чему-либо научить – все исцелённые пациенты записывались исключительно на его счёт.
Первейшим средством для избавления от порчи третьей степени сложности оказалось кровопускание – от нас требовалось лишь согнать всю гнусь в какую-либо конечность, перетянуть её и проткнуть жилу. Ничего сложного, но белых пятен на моём больничном халате к концу дежурства осталось не так уж и много.
– И так каждый день? – спросил один из стажёров, которые хоть и понимали в порче куда больше моего, но вымотались ничуть не меньше.
– Когда как, – пожал плечами магистр и приложился к бутылке молока.
Старший из учеников школы Багряных брызг нахмурился.
– Но кто-то же должен нести за это ответственность! – заявил молодой человек, прозывавшийся Веславом.
– Кто-то должен, – согласился Первоцвет. – Но наша задача лечить людей, а не заниматься отловом чернокнижников. Всё, на сегодня свободны!
Я не удержался и полюбопытствовал:
– А почему не используется алхимия?
Магистр скривился.
– Избавление от порчи с помощью алхимии обойдётся самое меньшее в сотню целковых. В Поднебесье. Здесь можешь смело умножать надвое. И это для третьей степени сложности!
Я присвистнул. Не из-за озвученной суммы – просто прикинул, сколько содрали с Горана Осьмого за пилюлю, выжегшую из Яна Морячка полноценное и далеко не самое слабое проклятие. Счёт там точно шёл на тысячи.
У больницы была собственная трапезная, обедать мне полагалось именно там, и надо сказать, кормили врачей и лекарей весьма неплохо, пусть даже не всегда удавалось понять, что именно пошло на приготовление того или иного блюда.
