Валера стоял в центре, окружённый светом, не замечая битвы. Артефакт гудел в его руках, и воздух вокруг него закручивался, как воронка. Лёва хрипел в хватке Марфы, Никола рубил мёртвых, что вставали снова и снова, а Евдоким, окровавленный, но яростный, бросался на старуху, пытаясь отвлечь её. Битва была жестокой, кровавой, но враги не умирали – их плоть срасталась, кости собирались, и надежда таяла с каждым ударом.
Глава 39.
Битва в оживающей деревне превратилась в кровавый хаос. Валера стоял в центре, окружённый слепящим светом артефакта, его лицо было неподвижным, как у статуи, а глаза – пустыми, погружёнными в транс. Лёва, задыхаясь в хватке Марфы, хрипел, пытаясь вырваться, его сломанный посох валялся в грязи, а кровь текла из царапин на плече. Никола рубил мёртвых с яростным упорством – топор вонзался в плоть Фёдора, отсека́я куски гнилого мяса, что шлёпались на землю, но мертвяк вставал снова, его рёбра трещали, собираясь обратно. Анна тянула к священнику когти, её расколотый череп сочился серой жижей, но она не останавливалась. Евдоким, окровавленный, но несломленный, бросался на Марфу, царапая её рога и выдирая куски восковой кожи.
Лёва, чувствуя, как силы уходят, а хватка Марфы сжимается на его горле, прохрипел, обращаясь к Николе:
– Мы так долго не продержимся! Мы выдыхаемся, а им всё равно! Надо что-то делать с Валерой!
Никола, сплюнув кровь из разбитой губы, кивнул, рубанув Анну по ногам – её колени подломились, но она тут же начала ползти, цепляясь за землю. Он бросил взгляд на Валеру, но не успел ничего крикнуть – в этот момент брат пришёл в себя. Валера резко рухнул на колени, артефакт выпал из его рук, упав в грязь, и свет угас, оставив лишь слабое голубое мерцание. Его грудь тяжело вздымалась, пот стекал по лицу, а глаза, наконец ясные, смотрели на Лёву и Николу с усталостью человека, пробежавшего сто вёрст без отдыха. Он поднял голову, тихо выдохнув:
– Я знаю, что надо делать…
Все замерли на мгновение, взгляды Лёвы и Николы метнулись к нему. Но этого мгновения хватило Марфе. Пока путники отвлеклись на Валеру, она рванулась вперёд, её когти почти дотянулись до артефакта, лежащего в грязи. Её глаза вспыхнули красным, а змеиный язык хлестнул воздух, предвкушая добычу. Но тут подорвался Евдоким. Гусь, несмотря на раны, с громким кряком прыгнул ей на затылок, вцепившись клювом в ещё не затянувшуюся рану от топора Николы. Его острые зубцы впились в серую плоть, вырвав кусок гнилого мозга – чёрная жижа брызнула в стороны, и Марфа взвыла, её голос был смесью боли и ярости.
Она схватила Евдокима мощной хваткой за шею, сжав так, что перья посыпались на землю. Её лицо исказилось, и она прошипела, глядя на гуся:
– Никогда я не любила гусей! – С этими словами она швырнула его с такой силой, что Евдоким пролетел через всю деревню, врезавшись в стену заброшенной избы Марфы. Доски треснули, крыша, и без того державшаяся на честном слове, обвалилась с грохотом, погребя гуся под кучей соломы и балок.
– Евдоким! – закричал Лёва, его голос сорвался на визг. Глаза наполнились слезами, а лицо исказилось от горя и ярости. Он бросился на Марфу, не думая, с голыми руками, готовый рвать её на куски. Его кулаки врезались в её грудь, но когти старухи полоснули в ответ, оставив кровавый след на его руке. Лёва не отступал, рыча, как зверь, но Никола схватил его за плечи, оттаскивая назад.
– Стой, дурень! – рявкнул священник, сдерживая его. – Себя угробишь!
Валера, всё ещё на коленях, подхватил артефакт и поднялся, его голос перекрыл шум битвы:
– Хватит! Уходим! Мы идём на кладбище!
Лёва дёрнулся в руках Николы, но тот держал крепко, а мёртвые уже поднимались снова – Фёдор с отрубленной рукой полз к ним, Анна тянула когти, её расколотый череп трещал, собираясь обратно. Марфа, вырвав кусок мозга из затылка, пошатнулась, но её раны начали затягиваться, и она шагнула вперёд, шипя от злобы. Валера схватил Лёву за рукав, потянув к тропе, а Никола подхватил топор, готовый прикрывать отход.
– На кладбище! – повторил Валера, его голос был твёрдым, несмотря на усталость. – Там ответ!
Они рванулись прочь, оставляя за спиной деревню, где мёртвые вставали, а Марфа выла, глядя им вслед. Обвалившаяся изба скрыла Евдокима, и Лёва, оглядываясь, сжимал кулаки, но бежал, подгоняемый братом и Николой.
Глава 40.