— Досточтимый хозяин, я встретил невидимого зайца. И повелел он мне исполнить его волю. Хотел дух Броселианда, чтобы вернулся и оставался здесь. Хотел, чтобы жизнь посвятил тому, что найду в твоем доме. И ума не приложу, чему здесь можно посвятить жизнь! Здесь и раньше было пустынно и тихо, нет тут места великим подвигам и свершениям! А теперь и вовсе мрачная атмосфера печали повисла над замком, прошу, скажи, что произошло? Могу ли я помочь тебе? Возможно, враги осаждают замок? Или дракон повадился в твои владения и крадет скот и прекрасных женщин?
— Нет, — покачал головой Король-рыбак. — Ничего такого. Но ты прав, несчастье постигло бедного старика! Моя единственная дочь, моя любимая Элейн, умирает. Она больна, и никто не в силах спасти ее! Даже я, со всей моей магией, бессилен!
— Что же случилось с Элейн? — обеспокоенно воскликнул сэр Ланселот. — Как такое может быть, или на нее навели злое проклятье колдуны и колдуньи?
— Нет, она умирает от любви, — печально произнес Король-рыбак. — От любви к тебе, сэр Ланселот. Ты соблазнил мою дочь и оставил ее. А теперь она умирает.
— Клянусь, я не хотел подобного! — воскликнул сэр Ланселот, ужаснувшись его словам. — Виноват я перед тобой, ты пустил меня под свой кров, обогрел и накормил, ты дал мне увидеть чашу Грааля, а я соблазнил твою дочь! И все же скажу, что таков был выбор ее сердца! Элейн сама выбрала и полюбила меня. Я предупреждал, что моя любовь принадлежит королеве Гвиневере, и все равно она не отступилась… В ту ночь я был так печален, что Грааль презрел меня, что не смог я выполнить приказ Артура, а мою любовь к королеве признали недостойной. И потому выпил слишком много вина и не владел собой. Дочь же твоя так прекрасна, что никто, ни один мужчина, не устоял бы перед ее чарами. Но теперь — позволь мне увидеть ее, как знать, может быть, она обрадуется мне — и силы жизни вернутся!
Король-рыбак задумался, а потом понял, что терять ему уже нечего, Элейн все равно не спасти, и сделал он знак рыцарю следовать за ним. Поднялись они по узкой лестнице в девичью башню, где находились покои больной.
Возле двери в комнату Элейн Король-рыбак остановился.
— Прошу тебя об одном, — произнес он, — Что бы ты ни увидел сейчас в этой комнате, ничему не удивляйся.
Ланселот в недоумении кивнул, слова старого короля обеспокоили его. Он сделал нетерпеливый жест, Король-рыбак распахнул дверь и пропустил рыцаря вперед.
С колотящимся от волнения сердцем сэр Ланселот вбежал в спальню девушки: та лежала на кровати в белой простой сорочке, едва прикрытая одеялом. Элейн была бледна и очень худа, разве такой он ее оставил! Нет, тогда она была цветущей и здоровой! Одного взгляда на девушку было достаточно, чтобы понять: недолго осталось ей на этой земле, Элейн умирала.
— Элейн, милая, — позвал Ланселот, опустившись на край кровати.
Девушка, услышав его голос, распахнула глаза, она, казалось, не верила в увиденное, а потом на ее губах мелькнула слабая улыбка.
— Это ты… — прошептала она. — Ты пришел! Правда, пришел! Отец не обманул меня!
— Это я, — кивнул Ланселот. — Я пришел. Хочу, чтобы ты выздоровела, Элейн, хочу, чтобы болезнь оставила тебя.
С этими словами он взял ее тонкую, почти прозрачную руку и запечатлел на ней поцелуй.
— Я умираю, — прошептала девушка. — Потому что не могу жить без тебя… Ты пришел, а потом снова уедешь, ты не останешься здесь со мной. А я этого не переживу. И все же, скажи, зачем ты пришел? Разве затем, чтобы увидеть меня? Разве потому, что скучал по мне?
Иногда лучше обмануть, но сэр Ланселот был честным рыцарем, он не признавал и малейшую ложь, а потому сказал правду:
— Я уехал, потому что отправился на поиски невидимого зайца, духа Броселианда. Искал, чтобы заяц назначил мне службу и позволил искупить мои грехи.
— И ты нашел его? — слабым голосом спросила девушка, и в ее взгляде мелькнуло любопытство.
— Да, нашел.
— Что он сказал?
— Он дал мне задачу. И моей задачей было вернуться в этот замок.
— Но зачем?
— Потому что заяц велел мне остаться. Остаться и посвятить жизнь тому, что найду здесь. Но нашел я лишь грусть и печаль. И не представляю, о чем говорил дух Броселианда. Не представляю, чему я могу посвятить тут свою жизнь! Ведь здесь нет места подвигам, сюда не заходят враги и разбойники, тут не летают драконы и не бродят дикие звери. Что за дело может быть в этом пустынном краю для рыцаря?!
— Там, — слабым голосом произнесла Элейн и, напрягая все силы, вытянула руку, указывая. — Там твое дело…
Удивленный, сэр Ланселот проследил взглядом за ее рукой и к своему изумлению в дальнем конце комнаты увидел колыбель. Он медленно поднялся и приблизился. В колыбели спал новорожденный младенец.
— Я назвала его Галахад, — прошептала Элейн. — Как его отца.
— Это… это мой сын? — рыцарь почувствовал, как забилось сердце. Он протянул руки и осторожно, опасаясь раздавить ребенка, такой он был крошечный, взял его из колыбели.
— Да, это твой сын, — ответила Элейн и улыбнулась. — И он вырастет величайшим из рыцарей!
