Но прав был старый Король-рыбак, ибо едва Ланселот снова оказался в Камелоте, едва вошел в залу, где собрались рыцари Круглого стола, едва растроганный и счастливый, как никогда прежде, Артур прижал его к своему сердцу, заметил рыцарь королеву Гвиневеру.
И лишь только он увидел свою возлюбленную — как будто не было всех этих лет, как будто лишь вчера отправился он на поиски Грааля, и любовь с новой силой вспыхнула в сердце Ланселота.
А королева, не в силах сдержать своего счастья, прижала руки к груди и лишилась чувств: столько лет считала она своего любимого погибшим, и однако вот он стоял перед ней, живой и невредимый, такой же прекрасный, как в тот день, когда покинул он Камелот по приказу своего господина!
И в сердце королевы любовь разгорелась еще сильнее, чем прежде, она уже не могла и не хотела ее скрывать, придворные перешептывались и осуждали Гвиневеру, король Артур хмурился и молчал, но ничто более не заботило женщину — отныне рыцарь снова был рядом! И ее сердце пело от радости.
— Остановись, Гвиневера, — сказал ей Артур, придя вечером в спальный покой жены. Та сидела на низенькой скамье и расчесывала гребнем длинные прекрасные волосы. — Еще немного и будет поздно. Несчастье сулят Камелоту твои поступки! Разве этому учит тебя твой бог? Разве не говорит он, что жена должна любить мужа? Разве не говорит, что должна быть ему верна?
— Да кто бы говорил! — воскликнула своевольная красавица, гордо вскинув подбородок, — А разве ты веришь в моего бога? И разве не говорит мой бог, что и муж должен любить жену? Разве не говорит, что должен быть верен жене?
— Но я верен тебе, — Артур развел руками.
— Прекрати! Не обманывай ни меня, ни себя! Да все в королевстве прекрасно знают, кому принадлежит твое сердце! Стыдись Артур, она же твоя родная сестра! И это моя любовь несет Камелоту несчастья?! Нет, это ты, Артур, не хочешь услышать голос совести, и потому твое прекрасное королевство придет в упадок, потому твой замок будет разрушен, а твою страну захватят саксы! Помяни мое слово, твою страну захватят саксы!
Эти слова привели Артура в настоящее бешенство: он хотел ударить жену, но не мог позволить себе бить слабую женщину, и потому лишь вскричал:
— Замолчи, жена! Или темное овладело твоей душой! Будь прокляты твои слова и твой язык!
Король выбежал из спального покоя Гвиневеры и никогда уже больше не входил туда. И едва ли это могло способствовать рождению у королевской четы наследника. Королева смирилась, что у нее не будет детей и готовилась принять монашеский сан однажды, что и сделала несколько лет спустя.
А Артур смирился, что единственным его сыном станет сэр Мордред, известный другим, как племянник короля: юноша, рожденный от случайной связи с Моргаузой, с той сестрой, которую Артур никогда не любил.
Но, несмотря на открытую привязанность королевы к Ланселоту, Артур радовался возвращению своего любимого рыцаря. Сердце его было слишком благородно, чтобы позволить ревности победить добрые чувства, которые он испытывал ко всем своим верным братьям, а Артур считал рыцарей Ордена братьями, тем более, что родных братьев у него не было. Лишь сестры, принесшие печаль и страдания и ставшие злым роком.
Потому он искренне приветствовал Ланселота и от души возрадовался, когда узнал, что у рыцаря появился сын, да еще такой славный, сильный и отважный юноша, как Галахад. Несмотря на то, что Артур был довольно наивен для правителя, он все-таки умел видеть в сердцах людей, и его поразила чистота души юноши, восхитил возвышенный взор его глаз, устремленный к небу, как если бы и правда тому были доступны высшие тайны.
Этот мальчик — не из тех, кто может предать, он не стремится к власти, чужд тщеславия и других пороков. И в отличие от своего отца, не станет смотреть на чужих жен, ибо нет в нем человеческих слабостей, все в нем — лишь святость и скромность.
Без колебаний посвятил он юного Галахада в рыцари, — совсем еще мальчика, младше него был лишь сэр Ивейн, сын Морганы, — и повелел король Галахаду занять место за Круглым столом.
Но все места были заняты, свободным было лишь Гибельное место, но юноша, не знавший о страшном проклятье, с готовностью занял его. Замерли сердца рыцарей и самого короля от ужаса — но, чудо! Смерть не пришла за Галахадом, как немедля приходила за всеми, кто лишь приближался к проклятому Гибельному месту. И понял тогда Артур с восторгом, что перед ним совершенный рыцарь, тот, чьего прихода ждали они столь долго.
Даже королева Гвиневера, которая сначала разозлилась, узнав о длительной связи своего возлюбленного с дочерью Короля-рыбака, подарившей тому сына, со временем не могла не полюбить юношу, столь много добра и теплоты было в его сердце.
