— Нет, — Гарри покачал головой. — Он не смог убить его, только обезоружил.
— Тогда кто? — неожиданно и резко подал голос Люпин. — Кто убил Дамблдора?
Он остановился в нескольких шагах перед Гарри, сверля его испытывающим взглядом. Ремус был на взводе. Казалось, ещё немного и он бросится на Поттера. И неизвестно, была ли эта вспыльчивость последствием недавней трансформации или просто эмоциональным взрывом.
Но Гарри даже не дрогнул от этого. Наоборот, он посмотрел Люпину в лицо без тени сомнений и медленно повернулся к Гермионе.
— Это был Снейп.
Гермиона в ту же секунду подскочила с места. К ней тут же обернулись МакГонагалл, Рон, Сириус и Ремус. Гарри тоже поднялся со стула и упрямо поджал губы. В его взгляде она незамедлительно прочитала молчаливый упрёк. «Как ты могла сблизиться с ним, Гермиона? Как ты могла довериться предателю?» Все эти обвинения разными голосами мгновенно раздались у неё в голове. И это было невыносимо.
Тяжело дыша, она стрелой пронеслась мимо Люпина и мистера Уизли. Ей не хватало воздуха, слёзы прозрачной пеленой застилали ей глаза, но это её не останавливало. Даже с закрытыми глазами она знала путь в подземелья наизусть. Удары сердца опережали её быстрые шаги. Гермиона не слышала, как её окликнули Сириус и Рон. Она не знала, что мгновенно следом за ней помчался Люпин.
Ей было страшно, чертовски страшно. Дамблдор мёртв. Снейп убил его. Эти два факта никак не могли уложиться в один. Может, Гарри просто всё перепутал? Или это был не Снейп, а какой-то Пожиратель, притворившийся им? Ей хотелось найти хоть малейшую зацепку, только бы не верить в это. Снейп не такой, он не стал бы! Она ведь знала его! Ей так казалось…
Дверь в лабораторию была закрыта, но не заперта. Значит, Снейп не возвращался туда после её ухода. Впрочем, неудивительно — у него наверняка не было на это времени. Все эти мысли не задержались у неё в голове, а пронеслись с такой же скоростью, как и она сама. Бежать. Бежать ото всех. От Гарри, Сириуса, МакГонагалл. От обвинений и вопрошающих взглядов. От мыслей о Снейпе. От правды. От самой себя.
Люпину никак не удавалось нагнать её, — Гермиона бежала с такой скоростью, что с перепугу наверняка победила бы в спринтерском забеге. Его замотанность после тяжёлого полнолуния тоже давала о себе знать. Как итог, дверь в лабораторию захлопнулась прямо перед его лицом.
— Гермиона! — закричал Ремус, барабаня в дверь кулаками. — Гермиона, открой!
Ему никто не собирался отвечать. Мысленно прикинув несколько вариантов развития событий, Люпин не стал медлить. Он не знал, за чем именно она понеслась в лабораторию. В лучшем случае — просто побыть одной, но в худшем. Там ведь полным полно ядов и всякой дряни… Дальше Ремус уже не думал и подорвал замок лёгкой «Бомбардой». МакГонагалл простит ему это небольшое варварство, совершённое исключительно из благих намерений.
Если бы вместо Люпина в тот момент в лабораторию вошёл Снейп, его непременно хватил бы сердечный удар: здесь развернулась настоящая катастрофа. Пол был усыпан стеклом и всякой дрянью из стоявших на полках банок. Котлы были перевёрнуты: недоваренное зелье разлилось поверх разбитых склянок. Ремус нервно сглотнул. Когда она только успела? Гермиона же не останавливалась ни на секунду. Всё, что попадалось ей под руку, летело в ближайшую стену или на пол. Истерику, сопровождаемую столь разрушительной силой, уже трудно было остановить.
Чёртов предатель! Он использовал её в своих интересах. Манипулировал ею, заставил довериться ему. Вёл двойную игру и везде преуспевал. Всех подставлял и предавал. Для кого он шпионил? Для Ордена? Для Волдеморта? Кем он был на самом деле? Когда он был самим собой?
Всё перемешалось, завертелось, закружилось, как чёртово колесо. Говорил ли он ей правду? Лгал ли? Зачем поцеловал? Зачем заботился о ней? Зачем позволил подойти ближе? Да и сама хороша! Влюбилась, как последняя идиотка! Как она могла потерять бдительность, как могла довериться слепому чувству? Это совсем не в её стиле. Никакой рациональности, никакого холодного ума и точных расчётов. Только чувства, пустые, безнадёжные, всепоглощающие чувства, в которых она растворилась и утонула с головой.
Сама же спотыкаясь и чуть не падая, Гермиона больше не сдерживала своих эмоций.
— Ненавижу! Ненавижу!
Она уже собралась было приняться за бумаги на письменном столе Снейпа, когда не смогла протянуть к ним левую руку.
— Гермиона, не надо!
Люпин крепко держал её за запястье, и только боль заставила Гермиону обернуться. Она посмотрела на него снизу вверх: его лицо было непривычно серьёзным, даже грозным. Ремус никогда не был с ней груб. Он бы не причинил ей боли ни за что на свете. Даже сейчас, когда она сама была угрозой.
Ей хотелось вырваться, но Люпин не дал этого сделать. Тогда она развернулась к нему и уже хотела было второй рукой ухватить что-то тяжёлое, когда и второе запястье оказалось перехвачено. Ремус резко потянул обе её руки на себя, — так, что Гермиона буквально столкнулась с ним.
