Бесшумно Гермиона поднялась с кровати и подошла к нему сзади. Её пытливый взгляд очертил его затылок, спустился вниз вдоль позвоночника и скользнул по плечам. Как можно было забыть о нём? Как обида на Снейпа затуманила её сознание! Люпин был таким сильным всё это время, мужественно перенося все заботы и трудности. Кто как не он заслуживал участия и благодарности.
— Ремус, — тихо позвала его Гермиона.
Он медленно обернулся и посмотрел на неё сверху вниз. Его лица почти не было видно — против света лишь отдельные черты выделялись блеклыми тенями. В темноте блестели лишь его глаза: в них всегда горел загадочный огонёк, притягательный до полусмерти.
— Ты прав, мне пора собраться с силами, — она выдержала короткую паузу, опустив взгляд, но затем снова посмотрела на него. — И… спасибо.
В этих словах не было никакого лукавства или притворной вежливости. Столкновение с реальностью отрезвило её от скорби по утраченным надеждам. Дым развеялся в её голове. Ниточка, ведущая к Снейпу, безнадёжно разорвалась, но вязание от того не утратило своего смысла.
На следующий день утром Гермиона проснулась со звонком будильника. Она торопливо оделась, привела себя в порядок и спустилась в Большой зал к завтраку. Флаги были убраны, студентов значительно поубавилось, а за преподавательским столом пустовало несколько мест.
Издалека её заметила Джинни и помахала ей рукой.
— Как себя чувствуешь? — спросила она, когда Гермиона села рядом.
— Всё в порядке. Передай мне, пожалуйста, тост.
Они обменялись робкими улыбками. Всё действительно приходило в привычный порядок.
— А где Гарри? — спросила Гермиона, откусывая кусок тоста. — И Рон. Их что-то не видно.
— Наверное ещё спят, — Джинни пожала плечами. — Они теперь редко спускаются к завтраку. Гарри раздражает, что он теперь вечно в центре внимания.
«Неудивительно» — подумала Гермиона, мысленно прикинув, как бы вела себя, если бы знала, что за ней наблюдает каждый второй студент в зале. Общественное внимание ей тоже никогда не нравилось. Популярность — понятие относительное, и если на занятиях она и хотела выделиться, чтобы преподаватели отметили её успехи в учёбе, то за пределами класса ей хотелось оставаться самой собой. Для Гарри всё было иначе. Он с детства не привык к вниманию, но подсознательно наверняка к нему очень стремился. В волшебном мире его имя знал каждый, а в мире маглов оно ровным счётом ничего не значило. И когда на одиннадцатилетнего мальчика свалилась такая волна популярности, он просто не знал, что с этим делать. Со временем Гарри, конечно, привык к этому, пусть и не стал задаваться. Но каждый год случалось нечто, порождавшее ещё больший интерес к его персоне. Вот это и раздражало его. Каждый шаг Волдеморта и его соратников тут же бумерангом прилетал в его сторону. К этому нельзя было привыкнуть.
Она нашла Гарри на Астрономической башне. Он стоял спиной к выходу, опираясь одной рукой на узкий парапет. В свете утреннего солнца его фигура приобрела какие-то новые черты: прежде ровные плечи теперь были устало сведены, голова поникла, а ткань его старой рубашки натянулась на спине. Будто бы за эти дни «просто Гарри» повзрослел и растерял всю свою юношескую непосредственность.
Рядом с ним был Рон. Он первым услышал шаги Гермионы и тут же обернулся.
— Привет, — робко сказала она и улыбнулась.
Ей было ужасно неловко. От волнения она натянула манжеты своего свитера до пальцев, почти так же, как Снейп носил свой сюртук.
К ней обернулся и Гарри. Его лицо было трудно различить против света, но одно было заметно абсолютно точно — он не злился на неё. Гермиона ожидала и жутко боялась, что он осудит её и обвинит из-за Снейпа. Они ведь столько раз говорили ей, а она… Но Гарри не нахмурился, увидев её, а скорее смутился.
— Как… ты себя чувствуешь? — спросил он с увесистой долей неловкости в голосе.
— Хорошо, спасибо, — ответила Гермиона. — А ты?
— Сойдёт.
Они обменялись улыбками друг с другом и затихли. Кто бы мог подумать, что преодолеть смущение будет так нелегко? Не долго думая, Гермиона решила первой нарушить затянувшуюся паузу, подойдя к своим друзьям и крепко их обняв. Она так соскучилась по ним! Двое беспокойных мальчишек, вечно попадающие в переделки, стали для неё семьёй.
Днём состоялись похороны. Процессия затянулась на несколько часов и вымотала силы подавляющего большинства её участников. Гермиона всё время была в первых рядах — не потому, что ей хотелось выделиться. Наоборот, она с удовольствием спряталась бы в комнате от всей этой траурной толпы. Но её участия требовала ни профессор МакГонагалл, ни Министерство Магии, ни кто-либо ещё. Это было чувство долга.
В гостиной Гриффиндора после завтрака студенты суетливо выискивали среди своих вещей наиболее тёмные. Зрелище было нелепым: эти дети ещё не знали, что это лишь первый шаг в надвигающуюся бездну. Для них смерть — событие, мероприятие, пусть и совсем не весёлое, но довольно официальное. Оттого девочки тщательно приглаживали волосы под тёмными лентами, а мальчишки потуже затягивали чёрные галстуки.
