Сама не зная почему, она вдруг усмехнулась, хотя в этом не было ничего смешного. Гарри, действительно, ненавидел Снейпа ещё сильнее прежнего, и наверняка не удержался хотя бы от пылких обвинений. Убийство Дамблдора многие расценили, как откровенное предательство интересов Ордена, но только не Гермиона. Для неё это было личным оскорблением: не смерть директора, а ложь, продолжительная и очень хорошо замаскированная под нечто, чего они оба глубоко внутри опасались. Могла ли она представить, что Снейп неравнодушен к ней? Вернее это была уж слишком осторожная форма для будоражащей её воображение мысли. Мог ли Снейп испытывать к ней чувства? Мог ли… любить её? Ведь в конце концов этот поцелуй что-то да значил!
— Вы разобрались с медальоном? — Снейп полностью проигнорировал её вопрос. — Он уничтожен?
Ей хотелось в ответ нагрубить ему, осыпать остротами, поиздеваться. Откуда он знает про медальон? Знакома ли ему история с крестражами? И вообще не подослан ли он Волдемортом, чтобы всё разузнать? Его шпионский опыт и чудеса перевоплощений заставляли сомневаться в каждом сказанном слове.
Впрочем, если рассуждать здраво, то ценность этой информации не так уж высока. Волдеморт наверняка и сам почувствовал, как разрушается его душа. Если он узнает, что Гарри это сделал, что он знает, как ему победить, то что в этом плохого?
— Да, он уничтожен, — твёрдо произнесла Гермиона.
— Вы уже нашли следующий крестраж?
Снейп говорил деловито и был сильно взволнован. Его голос не дрожал, но интонации безошибочно указывали на отсутствие полного контроля. Гермиона научилась их вычислять. С этим знанием ей сделалось чуть спокойнее.
— Не терпится принести своему хозяину плохие новости? — она не сдержалась от сарказма.
Возможно, Снейп и правда решил с ней встретиться, чтобы выслужиться перед Волдемортом. Хотя это было совсем не в его стиле — гордый и самодостаточный он не стал бы лебезить даже под угрозой смерти. По крайней мере, Гермионе хотелось бы его таким видеть. Раболепие многих последователей Волдеморта её раздражало. Одно дело фанатики вроде Беллатрисы — с них никакого спросу, они просто сумасшедшие. Но люди, движимые какими-то мнимыми прагматичными целями или страхом вызывали только отвращение. Каким мерзким оказался Питер Петтигрю, предавший собственных друзей из зависти к ним? Крысой теперь была не его анимагическая форма, а он сам! Снейп никогда бы…
— Вас это не касается, — резко ответил зельевар.
Это уже прозвучало аутентично его манере, но всё же оскорбительно.
— В таком случае, вас не касается, что мы нашли, а что нет, — заявила Гермиона и уверенно развернулась, чтобы уйти.
Какой наглец! Неужели он думал, что после всего произошедшего она разболтает ему всё как на духу только за одно его божественное явление обратно в её жизнь?
— Подожди, Гермиона!
Если бы он окликнул её привычно по фамилии, она даже не обернулась бы. Но её имя, слетевшее с его губ, словно любимое заклинание, заставило её остановиться. Для Гермионы это всегда было своего рода катализатором: назвав человека по имени, ты не просто преодолеваешь субординацию, но и сам разрешаешь приблизиться к своей зоне комфорта. Снейп очень редко позволял себе что-то подобное.
Все её попытки осмыслить эту перемену рухнули в тот момент, когда она почувствовала, прикосновение холодных пальцев, сомкнувшихся на её запястье. Стоило ей обернуться, и Снейп тут же получил контроль над ней. Взгляд коршуна, готового разорвать свою добычу, убедил её оставить любые попытки вырваться прежде, чем она успела начать.
— У тебя немало оснований для ненависти ко мне, — твёрдо произнёс Снейп, но что-то хрупкое прозвенело в его интонации. — Я здесь не для того, чтобы тебя разубедить. Но ты должна принять мою помощь.
Нервный смешок сам вырвался у неё из груди.
— Помощь? — Гермиона не смогла сдержать истерической улыбки. — Какую помощь я могу ожидать от предателя?
— Моя политическая позиция сейчас не имеет значения.
— А я о ней и не говорила!
Внезапно она ощутила прилив смелости и воодушевилась. Кажется, ей удалось озадачить Снейпа своей претензией. Тут уж было грешно не пойти в наступление.
— После всего того, что произошло, после стольких лет, сколько мы работали сообща, — начала Гермиона, слегка отшлифовал пафосную часть своей тирады, — вы посмели оставить меня одну на растерзание всем, кому не лень! Я доверяла вам, я доверяла вам всей своей жизнью! А вы предали моё доверие, подарив надежду и тотчас же её отобрав!
Огромный валун упал с её души. Произнеся это вслух, обличив свои мысли в слова, Гермиона наконец почувствовала долгожданное облегчение. Она смотрела ему прямо в глаза, так, что ему ничего не удалось бы от неё скрыть. Промелькнёт ли в них что-то? Поймёт ли он в полной мере, какой нож его рука воткнула в спину Гермионе Грейнджер?
Его растерянность была лучшим ответом.
— Вы ведь даже не успели подумать об этом, верно? — Гермиона провокационно вскинула левую бровь.
За эти секунды Снейп успел вернуть своё хладнокровное расположение духа, но всё никак не мог надеть маску спокойствия.
