Все инструкции и руководства были проработаны наскоро, и это очень беспокоило Гермиону. Никто толком не объяснил, что они будут делать, если что-то пойдёт не так, как будто такой возможности просто не существовало. Все единодушно решили, что Снейп не способен предугадать ничего подобного! Это ужасно её разозлило. Недооценивать своего противника так же глупо, как и идти на операцию вообще без плана. Впрочем, возражать вслух она не стала, опасаясь новых обвинений от Гарри в защите Снейпа. Своими соображениями она поделилась только с Ремусом и мистером Уизли за ужином. Оба волшебника сочли её доводы убедительными, но поспешили уверить её в обратном.
— Даже если Снейп сразу обо всём догадается, нам это будет только на руку, — сказал мистер Уизли.
Как именно это поможет операции, Гермиона так и не поняла. Вместо того, чтобы продолжить спор, она перевела тему, а затем и вовсе рано отправилась спать. И лучше бы она этого не делала.
Едва закрыв глаза, Гермиона провалилась в глубокий сон. Ей уже давно не снились кошмары. Можно сказать, она свыклась к картинкам, появлявшимся в её голове благодаря чарам провидения, потому лишний раз не пугалась их повторения. Но в этот раз всё было иначе.
Теперь перед ней открылась полная картина происходящего, будто она — зритель на первом ряду с попкорном в зубах. Развалины Хогвартса реалистично сменялись новыми интерьерами: с астрономической башни, где Пожиратели переваливались за перила, неведомая сила несла её вдоль по стене в сторону моста. Гермиона видела Фреда и Джорджа, отбивающих атаки Пожирателей около башни Гриффиндора, МакГонагалл и Флитвика, преграждающих путь в двери замка, а также Аберфорта Дамблдора, применившего мощный патронус, чтобы отпугнуть дементоров. Весь этот калейдоскоп внезапно сменился чёткой картинкой: её вдруг бросило в сторону, аккурат перед широкой аркой, разделяющей мост и дорогу к школе. Там на узкой тропе сражались два волшебника. Одного она разглядела сразу — он был ближе и лицом к ней — Долохов сорвал с себя маску и с сумасшедшим оскалом атаковал противника, который… Гермиона ахнула, забыв, как дышать. От одного вида твидового пиджака, перепачканного кровью, ей сделалось дурно. Но Ремус, её Ремус дрался как лев, хоть и заметно уставший. Его палочка двигалась медленнее, чем нужно, а Долохов был неутомим. Исход дуэли был очевидным, но Гермиона никак не хотела в это поверить. Зелёный луч молнией отразился в её глазах, и Ремус Люпин замертво рухнул на землю.
В этот же момент, когда её сердце пропустило глухой удар, она ощутила ещё один приступ паники. Словно воспоминания в омуте памяти, всё снова изменилось. Гермиона оказалась в Воющей хижине, где на грязном полу огромный мерзкий питон, которого Волдеморт называл Нагайной, снова и снова впивался в шею своей жертвы. Человек уже не противился своему мучителю — казалось, он ничего не мог с этим сделать. Яд медленно растекался по его организму. Оставалось всего несколько минут до смерти Северуса Снейпа.
Ужаснейшая догадка внезапно поразила разум Гермионы. Она подскочила на постели, вся мокрая от пота, тяжело дыша. Этого не могло быть, просто не могло! Ей страшно было подумать, что решающая битва могла начаться уже завтра. Впрочем, ещё больше её пугала другая мысль: Ремус и Северус могли погибнуть в одно и то же время, и если это будет так, то она сможет спасти только одного из них. Но кого?
========== Глава 35 ==========
До намеченной операции оставался один день. Орден гудел как улей: все то и дело шныряли по коридорам дома на площади Гриммо, пытаясь найти себе занятие и не раздражать окружающих. Все действия были уже тысячу раз обговорены, но задача от этого не становилась легче. Ощущение грядущего конца света не испытывали, кажется, только домовые эльфы.
В этой угнетающей атмосфере Гермиона удачливо скрывала свои собственные страхи. Её нервозность и отсутствие аппетита объяснялось беспокойством за Гарри. Миссис Уизли как прежде атаковала своей заботой, но не так настойчиво. Даже Ремус не понимал, что было истинной причиной её тревожности.
— Скоро всё закончится, милая, — ободряюще говорил он, целуя её в лоб перед сном.
В контексте её снов эта фраза приобретала совершенно другой смысл. Цепляясь взглядом за пиджак Люпина, Гермиона невольно пыталась смахнуть с него пыль и стереть мерещившуюся ей кровь. Она стала жутко суетливой и с трудом контролировала вспышки раздражения. Её выводили из себя шутки близнецов или угловатость Рона, неутолимый авантюризм Сириуса или излишний пафос Гарри. Впрочем, глубоко внутри она понимала — всю её беспричинную агрессию порождал стресс. Единственная возможность от него избавиться — просто пережить тот день, когда Гарри отправится в Хогвартс и вернётся оттуда живой, победивший Волдеморта.
