От Снейпа не было никаких вестей. После неудачи в Малфой-мэноре ему наверняка пришлось несладко. Беллатриса могла наболтать лишнего о нём Волдеморту, да и подставить его ей ничего не стоило. Несмотря на то, что их поединок с Люпином выглядел очень натурально, Снейп всё же отступил, потерял ценного свидетеля и толком не добился никакой информации. За все эти промахи его могли наказать…
Впрочем, все соображения о прошлом, Гермиона очень скоро отбросила. У неё не выходила из головы мысль, что в нужный момент ей придётся разорваться, а это даже в теории было невозможно. Маховики уничтожены, рассказать обо всём Гарри или Рону она не могла, но на всякий случай начала укладывать в свою сумочку всё необходимое: бинты, корень асфоделя, противоядие, несколько кровоостанавливающих и заживляющих зелий. В общих чертах Гермиона представляла, как спасти Снейпа. Если действовать грамотно, без суматохи и по инструкции, то даже смертельные укусы Нагайны можно было вылечить. Вопрос лишь в том, чтобы успеть вовремя.
После ужина Гермиона торопилась уйти в комнату: ей хотелось побыть одной, чтобы морально подготовиться к завтрашнему дню. Сначала она думала пойти в библиотеку, заодно почитать что-то приободряющее перед сном, но Джинни сказала, что там они планируют встретиться с Гарри. Мешать возможно последнему свиданию друзей Гермионе хотелось в последнюю очередь.
Торопливо она поднялась на второй этаж и уже с облегчением вздохнула, когда перед ней выросла фигура Люпина.
— Ты сама не своя, — обеспокоено сказал он и ласково заправил прядь волос ей за ухо. — Что с тобой?
— Я… просто устала, ничего серьёзного, — Гермиона с трудом изобразила улыбку в надежде, что она выйдет правдоподобной.
Получилось не очень убедительно. По выражению лица Ремуса, а вернее по его взгляду — пытливому и провоцирующему, она всё поняла. Так смотрит учитель на ученика, когда тот врёт, что выучил урок. Сдавшись без боя, она виновато опустила глаза.
— Зайди, пожалуйста. Мне нужно с тобой поговорить.
Люпин послушно шагнул в комнату. Им предстоял непростой разговор, и он будто бы это почувствовал. Гермиона же испытала сильнейший приступ паники и полнейшую парализацию собственного рта. Мысли в её голове хаотично метались из стороны в сторону, не в состоянии построиться в грамматически верный ряд. С чего начать? Как объясниться? Гермиону спасало лишь то, что Ремус был терпелив. Он молча зашёл внутрь, прошёлся вдоль стены слева и осторожно, спросив разрешения, присел на край её кровати. Очень благородно с его стороны было таким образом потянуть время, чтобы дать ей возможность преодолеть себя.
Набрав воздуха в лёгкие, Гермиона постаралась произнести свою просьбу как можно спокойнее.
— Ремус, — неуверенно начала она. — Ты… тебе не следует… В общем, я прошу тебя, не участвовать в завтрашней операции.
Как нелепо, господи, — в тот же миг пронеслось у неё в голове. Гермиона никогда не страдала косноязычием и привыкла чётко выражать свои мысли, но сейчас всё вышло настолько глупо и неказисто, что ей самой сделалось противно. Разве можно после такой нелепой фразы ожидать согласия?
К её удивлению, Люпин не торопился задавать ей вопросы. Он даже не удивился, как будто знал, что она ему скажет. Его спокойствие приводило её в бешенство. От волнения и приступа тошноты Гермиона боялась дышать ртом, но иначе уже не могла — ей не хватало свежего воздуха. Забыв о собственной палочке, она бросилась к окну. Старая деревянная рама хрустнула, и в комнату ворвался прохладный майский ветерок. Впрочем, даже этот прилив свежести не мог заглушить разгоревшегося пожара на её щеках.
— Моя милая девочка, я понимаю твоё беспокойство, — мягко потянул Ремус. — Но уверяю тебя, что это безопасно. Снейп и Кэрроу одни, мы с ними быстро справимся. Они просто уйдут и никто не пострадает.
Наивность его слов вызвала у неё мурашки. Гермиона обняла себя руками, нервно поглаживая ворсинки своей кофты. Она не имела права молчать. Им не стоит больше врать друг другу.
— Брось, Ремус, ты знаешь, что всё будет по-другому, — возразила она, не оборачиваясь. — Слепой оптимизм сейчас ни к чему. Будем честны и скажем наконец то, что все боятся признать: как только Снейп и Кэрроу покинут замок, Волдеморт решит напасть, и начнётся настоящая бойня. Завтра будет война. Самая страшная в нашей истории.
— Пусть так, — Люпин говорил чересчур спокойно, даже с толикой усмешки в голосе. — Но это ведь не означает, что все мы завтра обязательно умрём! А даже если и так, то всё это не забавы ради. Боже мой, Гермиона, наше будущее в наших руках! И я хочу — я абсолютно в этом уверен — я хочу, чтобы мои дети, если им суждено родиться, никогда не знали, каково это — жить в страхе перед одним сумасшедшим фанатиком, помешанном на чистоте крови и своём величии.
