Позже Тэхёну нечаянно сломали два ребра, практикуя экзотическую позу, и дозу «успокаивающих» пришлось увеличить. Невыносимая, одуряющая боль вгрызалась в сознание, взывая к ответственности, призывая очнуться. Он страдал, страдал и вопил, ненавидя каждый свой вздох и кровяной кашель. Ему обещали скорое забвение, привести мифических врачей, но до того - продолжали издеваться, подкармливая порошком и не гнушаясь его обмороками.
Помимо того, что его ебли и раскладывали в оргиях, некоторым не запрещалось избивать или тешиться на индивидуальных сессиях, исполнять различные мечты - пихая в зад кулаки, бутылки и продукты, заставляя Тэхёна лизать им, что попросят или изображать девочку.
Один из таких «почётных» гостей, нарядив Тэхёна в мини-юбку, придумал душить его, разбивая бёдра на кровати. Крепкий мускулистый дядька по кличке Капитан, он налегал как раз на сломанные рёбра и долбился в Тэхёна с рыком одержимого медведя. Тэхён же, выныривая из очередного провала, схватился за его предплечье и умолял покончить с этим. Но в предсмертных конвульсиях, когда лёгкие уже полыхнули в агонии, и с оргазмом смешалось удовольствие недопустимого порядка - его вдруг отпустили. И, наверное, то всеобъемлющее ощущение сладостной близости к смерти застряло в его подсознании, как навязчивая идея, непостижимый идеал.
Тэхён потерял счёт времени и качеству суток. Периодами лёгкого здравствования, возвращаясь в мир реальный, он начинал скучать по солнечному свету, тиканью часов и шелесту листвы, особенно - по ним. По Чонгуку и Чимину, память о которых не стирало ничто, и он держался за них, обжигаясь и срываясь вниз.
Режим дня свёл бы с ума любого другого парня в кратчайшие сроки, тот вес унижения и повального разврата рано или поздно раскрошил бы и скалу. Занимался Тэхён всего несколькими делами: немного ел, немного спал и становился объектом удовлетворения. К нему спускались новые и старые посетители, и Тэхён возжелал заразиться чем-нибудь и срочно сдохнуть, оставив перепачканное тело, но всякий раз его тащило обратно врождённое упрямство. Он выжил не для того, чтобы так нелепо и низко кончиться.
Присмирев, он приучил себя отключаться и уноситься прочь от всего, что причиняло вред. Мир не состоял только из того прокуренного гадюшника, вне этого мира его точно ожидала одна душа, и как хорошо, если со второй тоже ничего дурного не стряслось. Одно лишь хлипкое предположение, вывезти на нём реальность - удел нелюдей. Тэхён действительно терпел дольше, чем многие до него, но и его вконец расплющила необоримая действительность, нескончаемый поток похоти и четыре бессменные стены. Он всерьёз намеревался разодрать кожу и вылезти вон, во снах он снова и снова сталкивался с маленьким мальчиком-чудовищем, преследовавшим его, кусавшим, душившим, высасывающим белки глаз. Сквозь кошмары юноша опасливо вздрагивал, улавливая в воздухе смердящую вонь канализации, усиливающуюся по ночам.
…Кто-то фотографировал его или снимал видео, Тэхён поднял негасимый взгляд полный ненависти.
— Твоему папочке понравится, — «хозяин» взял Тэхёна за подбородок и сделал ещё один снимок. — Красивый ты мальчик, как ни крути, как ни порти. Просто удивительно.
Откашлявшись, Тэхён изменился в лице, на котором появилась ненормальная усмешка, с подоплёкой, от которой у владельца телефона похолодела спина. Невольник как бы пытался подсказать, что несмотря на пыточные условия и кокаиновое полузабытье, он запомнил каждого, кто издевался над ним, побывал в нём, вымазал и испачкал.
— Хочешь что-нибудь сказать?
Человеческие разговоры, как и речь, в целом, за ненадобностью - для Тэхёна перестали иметь ценность. И он молчал.
— Знаешь, сколько ты здесь? — Тэхёна погладили по голове и потянули за волосы. — Уже как месяц, мой мальчик. Видимо, мы ошибались насчёт твоей полезности… Тебя либо не ищут, либо ищут очень плохо. Ринцивилло сдают позиции.
Тэхён будто собирался ответить, но сил не хватило.
***
Чимин сидел, прижав колени к подбородку, и продолжал трястись. Голову его раздувало от тех сюрреалистичных картинок, что напрашивались в ответ на новость о пропаже Тэхёна.
Через трое суток после случившейся на складах трагедии, домой наконец привезли Чонгука, бледного и ослабленного. Его нашли почти сразу, прооперировали ещё в Сиракузах и прописали покой, в сознание он не приходил несколько дней. И нигде, нигде не всплывало ни весточки о Тэхёне. Первое, что пришло на ум - Чимин тут же отмёл и даже шлёпнул себя по щеке. Нет, Тэхён не мог умереть, и раз не нашли его тела - тем паче. Утешения в том мало, и Чимину взаправду хотелось отправиться на поиски самостоятельно, но что он мог сделать?…
Пробуждение Чонгука принесло мимолётную радость.
С улицы доносились звуки газонокосилки, август готовился на выход. Чонгук лежал бездвижно и опечаленно смотрел в потолок, не реагируя на Чимина и его тихие причитания. Он остолбенел прямо как тогда, когда потерял родителей.
