В тот вечер фарт оказался не на моей стороне. Как в тумане, проиграл всю выручку, до копеечки. Вышел из казино, думаю, утопиться или повеситься? Потом решил идти к хозяину с повинной. А возле цирка уже полиция! Обнаружили пропажу. Испугался, кому ж в тюрьму охота? Повернулся и побежал, куда глаза глядят. За городом набрел на цыганский табор, они меня и приютили. Их баро или, как у нас называют, барону понравились мои фокусы, предложил научить молодежь. Обучал цыган всяким трюкам, куда же было мне деваться? Я их, они меня. Конокрадством промышляли, на базарах ротозеев дурили. Так что, сама понимаешь, с полицией мне уже совсем никак… Пока старый баро был жив, в таборе меня терпели, хотя за своего никогда не принимали. Чужак я для них был, чужаком и остался. А с новым баро, после смерти прежнего, и вовсе не заладилось. Пришлось уйти из табора. Это уж здесь, в Уфе было.
В любую цирковую труппу, сама понимаешь, дорога заказана, там меня непременно узнают. Да и что я могу без хорошего реквизита? А на новый реквизит где денег взять? Пошел рабочим в железнодорожные мастерские. Паровозы ремонтируем. Что-то мастерить, прилаживать, придумывать всякие конструкции – это моё, всегда любил работать руками и головой. На поесть-попить заработка хватает. Живем вдвоем с товарищем, комнату снимаем. Только я-то привык к другой жизни, вольной, к красивым вещам, аплодисментам. Артист…
Часто о тебе думал, где ты, как твоя судьба сложилась… Искать и не пытался. Что я тебе мог предложить? Скитания с табором? Судьбу жены осужденного? Жизнь в бедности, в беспросветной работе? Я знал, что ты цепкая, отчаянная, что и без меня не пропадешь, но и предположить не мог, что ты взлетишь так высоко! Года три назад зашел в трактир рюмочку пропустить, вдруг слышу твой голос. Граммофон завели, пластинку поставили, а она твоим голосом запела! Я ж его ни с каким другим не спутаю. Спрашиваю, чья пластинка? Кто поет? Говорят: «Анастасия Бартошевская, народная певица».
А пару лет назад по городу расклеили афиши: «Большой зал Дворянского собрания. Концерт оригинальной исполнительницы русских песен Анастасии Трофимовны Бартошевской». И твой портрет. Выложил все деньги за билет на галерку. Вышла певица, смотрю: вроде ты, а вроде и не ты… Такая красавица, кокошник в жемчугах, стать царская… Неужто это жена моя законная?! А запела – и сомнений не осталось. Аж слезы на глазах выступили. С тех пор потерял покой.
После концерта пытался к тебе подойти, да где там! Толпа восторженных поклонников напирает, ты с охраной пробежала и в пролетку прыг. И умчалась. На другой день тебя уж и след в городе простыл. Пойди, найди по стране, нынче здесь, завтра там. Не угонишься. Ну, хоть с галерки на тебя посмотрел, порадовался, что не пропала без меня.
Неделю тому назад работаю на паровозе, смотрю – оркестр на перроне, публика с цветами. Спросил: «Кого встречаем?». Говорят: «Московские артисты приезжают, Шаляпин и Бартошевская». Потолкался в толпе, посмотрел на тебя, узнал, в какую гостиницу повезли. Всю неделю пытался к тебе пробиться, хоть записку передать. Купил букет, спрятал в него записку, бросил тебе, а ты по цветам ножками своими пробежалась и опять в пролетку прыг, и была такова. Остался последний способ – проникнуть в твой номер через форточку. Больше всего боялся ошибиться окном, – усмехнулся Станислав, – но нет, все верно рассчитал.
Ася слушала бывшего мужа внимательно, не перебивая, и против воли, против всякой логики в душе рождалось сочувствие. Да, оступился человек, предал ее, молоденькую неопытную жену, но уж давно сам себя наказал. Жизнь его не пожалела, вон как потрепала. Куда делись былой лоск, уверенный взгляд, покровительственный тон? Когда-то она ловила каждое его слово, муж был для нее учителем, а теперь сам нуждается в помощи. Иначе зачем с риском для жизни залез в окно второго этажа? Словно услышав ее мысли, Бартошевский сказал тихо, просительно:
– Асенька, я знаю, что виноват, что не имею права просить тебя о чем-либо. И все же прошу. Когда-то ты пришла ко мне, попросилась в номер, и я дал тебе шанс изменить свою жизнь. Теперь я прошу тебя поверить и дать мне шанс изменить мою жизнь. Возьми к себе на работу, хоть кем, хоть грузчиком. Хочу вернуться в артистическую среду, в саму атмосферу гастролей, концертов. Не на сцену, так хоть около сцены.
Ася в задумчивости ходила по комнате. Ночь прошла, за окном серел мартовский рассвет. Станислав устало молчал, следил за ней глазами и ждал решения.