– Не знаю, можно ли поверить тебе? Но все же дам шанс. Правда, это не совсем то, о чем ты просишь. Вот что я могу тебе предложить: я построила дом в слободе под Ярославлем для своих родных и для себя, его надо обживать, обставить красивой удобной мебелью, содержать в порядке. Зимой кто-то должен чистить снег, топить печи, летом заготавливать дрова. Вокруг дома надо облагородить территорию, цветники там, скамеечки, забор поставить. Работы много, а зять учительствует, его на все дела не хватает. Там есть флигель, рядом с домом, предназначенный для управляющего, можешь в нем поселиться. Деньгами на обстановку и содержание дома будет распоряжаться Захар, чтобы не вводить тебя в искушение, а тебе буду платить хорошее жалованье, как управляющему всем моим хозяйством. Ну, как тебе моё предложение?
Станислав задумался, знакомым жестом потирая висок.
– А рабочий, чтобы реквизитом заниматься, на гастроли вместе ездить, тебе не нужен?
– Нет, только управляющий моим домом в слободе.
– А река или озеро там есть? Рыбачить можно?
– Имеется. Речка Урочь. И утиные болота… А поодаль Волга. А вокруг дома сосновый бор. В ветреную погоду сосны шумят… А в лесу ягоды, грибы, клюква на болотах… И Ярославль с театром, ярмарками, магазинами близко.
Глаза у Станислава загорелись, перспектива стать управляющим небольшого имения ему явно пришлась по душе.
– И-эх, с удочкой или с ружьишком на зорьке… Я согласен. Можешь быть уверенной, не подведу. К прежним ошибкам возврата нет.
– Вот и ладно, и договорились. Поезд на Москву отправляется через шесть часов. Времени, чтобы собраться, уладить дела тебе хватит. Билет я беру на себя. До Москвы доедешь с нами, а там наймем извозчика до самой Ярославской слободы. Хоть на денек-другой съезжу, гляну на свой новенький дом, представлю тебя домашним. Ну а дальше уж сам. Только учти: если сестра либо зять на тебя пожалуются, уволю, не посмотрю, что бывший муж. И второе, не пытайся что-то вернуть, у меня давно другая жизнь. И тебе не возбраняется. Бабы у нас в слободе красивые, не хуже, поди, цыганок. А теперь иди, собирай вещи, документы и к отправлению поезда жди меня на перроне. Дай хоть немного поспать.
Дом из красного кирпича, на высоком фундаменте Ася увидела, едва пролетка въехала в Яковлевскую слободу. Нарядный, с фигурными наличниками из белого камня над шестью закругленными поверху окнами, со ступенчатым белым фризом под железной крышей вкруг всего здания, он возвышался на пригорке над серыми избами как настоящая барская усадьба. Станислав только присвистнул, узрев это великолепие. Кирпичная арка соединяла дом с флигелем, выдержанном в том же стиле. Под аркой рабочие устанавливали новые ворота.
Ляпин, предупрежденный депешей о приезде хозяйки, ждал гостей на крыльце, с гордостью повел показывать дом. С душевным трепетом шагнула Ася через порог. Сбылась казавшаяся нереальной мечта. Она ступала по крашеным, как в городе, полам, касалась оштукатуренных, пока еще голых стен. Солнечный свет, льющийся сквозь большие незанавешенные окна, веселил взгляд, в его лучах рамы и подоконники были ослепительными, белее лежащего за окнами снега. Пустые комнаты казались просторными, наполненными свежестью, обещали будущий уют и счастье.
Комнаты располагались анфиладой по кругу: из сеней двустворчатая дверь вела в столовую, оттуда в гостиную, затем в детскую племянников, далее в спальню Вари и Захара, из спальни в детскую племянниц, окно которой выходило уже не на улицу, а во двор. Следующую комнату Ася определила как свою, поскольку у нее был отдельный вход со двора через просторную веранду или из гостиной через двустворчатые застекленные двери. Еще одна дверь с веранды вела в светлую кухню с большой печкой, а из кухни можно было выйти в столовую. За кухней была еще одна комната, отделенная от нее большой печкой, и поэтому самая теплая в доме. Она предназначалась для Матрёны, а попасть в нее можно было как из кухни, так и из сеней. В доме было довольно тепло, Ляпин распорядился подтопить две печки-голландки. Располагались они так, что каждая обогревала сразу четыре комнаты. На фоне светлых стен выложенные голландскими изразцами печи смотрелись нарядно.
– Что скажете, хозяйка, стены будем красить, али обои клеить? Али тканью прикажете обтягивать? – спросил Маркел, настороженно поглядывая на следовавшего по пятам за Асей Станислава.
– Обои, – уверенно ответила Ася, – а какие именно, выберут мой муж Станислав Бартошевский вместе с Захаром. Прошу любить и жаловать. Надеюсь, вы поладите. Я завтра же должна вернуться в Москву, так что все вопросы будут решать они вместе: выбирать обои, шторы, мебель. А тебе, Маркел, я привезла окончательный расчет. И низкий поклон за дом. Ты и твоя артель справились отлично. Водка и угощение рабочим за мой счет.
Последние слова словно эхом прошелестели по дому, рабочие оживились, повеселели, бойчее застучали молотки на веранде.