Ася представила Ляпину Бартошевского как своего мужа, чтобы остудить его голову, избежать ухаживаний и успокоить тревогу Агафьи. Жена Маркела прошлым летом благополучно разродилась мальчиком, о чем Асе написал Захар, так пусть в их семье не будет раздора. Да и родным проще будет поладить со Станиславом, все же не чужой человек, считай, член семьи. А о разводе она скажет близким, когда время придет.
На крыльце раздались топот, голоса. К процессии присоединились Захар и Варя с годовалой дочкой на руках.
– Ну что, сестренка? Хватит жить в старой избе, перебирайтесь в новые хоромы, – сказала Ася, обнявшись с сестрой и поцеловав племянницу.
– Да боязно как-то… непривычные мы.
Варя с опаской и недоверием заглядывала в анфиладу комнат:
– Да и как тут жить? Ни сесть, ни лечь не на что.
– Это дело поправимое, – успокоила Ася. – Деньги на обстановку я дам, а уж выбирать будете вы с Захаром и со Станиславом, он в этом разбирается, поможет.
– А как протопить такой домище? Это сколь ж дров наколоть надоть?
– Ну, это уж точно забота не твоя, а моего мужа. Знакомься. Он будет управлять всем хозяйством и во всем вам помогать.
Затем процессия вновь пошла по комнатам, уже обстоятельно обсуждая, какого цвета обои покупать, какие портьеры повесить, какую мебель поставить. Станислав старательно записывал все пожелания бывшей жены, а нынче работодательницы. Ася же просто блаженствовала, представляя, как будет выглядеть та или иная комната. Сколько ночей она делала это в мечтах, и вот, наконец, сбылось. Она уже всем сердцем любила свое семейное гнездо, представляла, как будет сюда приезжать, распахивать по утрам окно в сад, пить кофе на веранде, как будут здесь бегать племянники. А, может быть, и им с Виктором Бог подарит ребеночка… Ради такого счастья она готова даже покинуть сцену. Но не сейчас. Нужны деньги на обустройство дома. Много денег.
Всю правду о Станиславе и разводе Ася рассказала только Захару, предупредила, чтобы не очень-то доверялся, особенно с деньгами. Захар никому не разболтает, даже жене.
Переночевав в родительском доме, поутру Анастасия вернулась в Москву.
Бархатный летний день – лето четырнадцатого года выдалось на редкость погожим, теплым. Ася возвращалась из Гатчины в Петербург в самом прекрасном расположении духа. Даже обступившие дорогу рослые густые ели на солнце выглядели приветливо, а березовая роща, пронизанная светом, и вовсе веселила взгляд. Встречный ветерок освежал лицо, доносил ароматы лесных трав, к которым примешивался едва уловимый запах гари – где-то тлели торфяники.
Под мерное урчание мотора наемного авто мысли текли вольно, словно реченька. Концы газового шарфика, коим Ася повязала шляпку, трепетали за плечами, как крылья ангела. На сердце у нее было легко, словно она парила над дорогой, а не сидела в автомобиле. И дело было не только в славной погоде, и даже вовсе не в ней. Наконец-то было получено разрешение командования полка на венчание поручика Бекасова с певицей Бартошевской.
Конечно, не будь она принята при дворе императора, не заручись благоволением самой императрицы, не видать бы им этого разрешения. Ася воспользовалась приглашением на домашний концерт в Зимнем, чтобы лично обратиться с просьбой к Александре Федоровне. Запрет командования полка отменили. В эту встречу они с любимым назначили дату венчания – тридцатое августа, по окончании Успенского поста. Времени на подготовку оставалось мало, полтора месяца, поэтому свадьбу решили делать скромную, венчаться в Покровской церкви в Мариенбурге – одном из поселений Гатчины. Асе так нравился ее бело-розовый фасад, прячущийся в зелени тихих улочек! Виктор согласился не требовать, чтобы будущая жена оставила сцену, договорились только, что она уменьшит количество гастрольных поездок и будет больше времени проводить в Петербурге. И сам поручик Бекасов решил пока не оставлять службу, поскольку его финансовые дела были шаткими, полученное в наследство имение давало скудный доход.
Асю состояние будущего мужа волновало мало, шла замуж по любви. Сейчас ее главной заботой был подвенечный наряд. Заказать платье у портнихи или выписать готовое из Парижа? Идти к венцу в фате или в шляпке? За этими размышлениями время в дороге пролетело незаметно. Вот уже авто зашуршало шинами по мостовым Петербурга.
На улицах было людно, ближе к центру дорогу перегородила возбужденная толпа. Над волнами голов, как паруса, покачивались хоругви. Молодой мужик влез на телегу и оттуда что-то кричал в толпу. Пришлось свернуть на боковую улицу. Пока доехали до театра, еще пару раз объезжали подобные толпы.
– Колобродит народ, – качал головой шофер, – ой, не к добру! Что-то будет…
Ася едва успевала на свой вечерний концерт. Она даже отказалась от ужина в ресторане и заказала еду в гримерку. Самуил Яковлевич составить компанию не пожелал. Вид у него был встревоженный, напряженный, улыбка выглядела неестественно. Ася решила, что импресарио сердится из-за ее опоздания, принялась было оправдываться, но он только отмахнулся: