На ведущей вверх лестнице в тот момент уже бурлила поднимающаяся вода. Лия едва стояла на трясущихся ногах, опершись на поручень древнего эскалатора, и с надеждой смотрела на почти затопленный выход со станции. В нескольких десятках метров выше нее по лестнице еще поднимались старики и дети – арьергард покидающих станцию жителей, но ее не волновал никто, кроме единственного в ее жизни мужчины, попавшего в плен воды. В тот момент она поняла, насколько привязана к нему и какие чувства испытывает. Она даже попыталась молиться в надежде, что обращенные к несуществующим инопланетным создателям слова помогут спасти близкого человека. К сожалению, слова не имели никакой силы, и вода продолжала прибывать, в какой-то миг поглотив темную щель под аркой выхода с платформы. Ну, хотя бы воздух перестал выходить. Если он там вообще остался.
Наполнившая огромный объем станции вода теперь стала подниматься гораздо быстрее, ведь помещение с эскалатором требовало куда меньше жидкости для заполнения. Ледяное касание ног вновь заставило Лию содрогнуться от пронзающей тело дрожи, и она невольно попятилась назад. Потом, испугавшись, что отдаляется как от сына, так и от любимого мужа, она замерла на месте и решила больше не идти вверх, гордо и мучительно принимая судьбу. Холод поднялся выше щиколоток, выше колен, дотронулся до насквозь мокрого полушубка. Вода с него перестала стекать и, более того, полушубок вновь начал впитывать в себя жидкость. Одни только серо-русые волосы женщины продолжали сочиться тонкими струйками, обдавая холодом плечи.
Лия старалась не дрогнуть, не отвернуться от взгляда смерти, смотрела прямо в ее мокрую, грязную, со всяким мусором пасть. Но из самого центра оскалившейся погибели вдруг появились пузырьки воздуха. Внизу кто-то был. Весь пугающий шарм, с таким трудом наведенный смертью, мигом сошел на нет. Безвольная вестница горя теперь бессильно наблюдала, как из ее ледяной пасти выплывают два человека, и ничего не могла с этим поделать.
Лия сразу же нырнула в воду и, нащупав чью-то руку, жадно схватила ее, помогая человеку выбраться на лестницу. Каждая новая ступенька быстро затапливалась, поэтому процесс вытаскивания мужчин казался растянутым в обратной перемотке, будто ты поднимаешься по эскалатору, идущему вниз.
Наконец из воды появилось лицо священника, а уже его сильные руки вытянули захлебнувшегося Платона. Его подняли на пару метров выше, чтобы выиграть у поднимающейся воды несколько мгновений, и принялись выкачивать воду из легких, делать искусственное дыхание. Опытный миссионер, явно повидавший многое в своей жизни, дышал ему в рот, а Лия резко давила на грудь. Они быстро привели бедолагу в чувства. Платон открыл глаза и встретился взглядом с любимой женщиной, с которой расстался целую вечность назад. Он считал, что уже никогда не увидит белого света, а теперь смотрел на самое прекрасное создание во вселенной. «Это не могло быть ничем иным, как вмешательством божьим», – подумал он.
Не делая паузы для слов и изъявлений любви, все трое бросились наверх, хлюпая ногами по воде. Уже несколько раз потратив все свои силы, они вновь черпали их из последних резервов собственных тел в надежде спастись от неминуемой смерти. В угаре бегства они не заметили момента, когда поднимающаяся вода остановилась, сравнявшись по уровню с далекой рекой, из которой была выпущена. Затопив половину длинного лестничного пролета, она превратила колоссальный архитектурный объект, коим являлось метро, в обычный эклектичный колодец.
А на улицу из него уже выбежали все пережившие атаку и наводнение жители подземелья. Платон почувствовал близость свободы, когда его лица коснулся уличный воздух, а глаза озарило непривычно яркое пятно света в конце тоннеля. Очередная аллюзия на смерть дала понять, насколько осточертели мужчине эти тоннели с таящимися в них опасностями. Убедившись, что выбраться наружу уже не составит труда, он зарекся спускаться под землю, к тому чудовищно страшному опыту, поселившемуся теперь в сознании и полупрозрачной пленкой осевшему в глазах, наравне с окружающей картинкой. Подводный кошмар столь сильно отпечатался в мыслях, что продолжал повторяться снова и снова. Вроде бы Платон поднимался по лестнице и сквозь дыру в стене видел улицу, но одномоментно с этим он видел и затопленную станцию метро, шум воды, барахтающееся тело и чернейшую картинку перед глазами. Не то чтобы именно видел – скорее он это чувствовал той частью мозга, в которой отложился недавний кошмар, как на засвеченном негативе фотографии, куда огромным бельмом налипает ужасный образ.
К сожалению, а может быть, к счастью, обстановка наверху помогла мужчине быстро отвлечься от пережитого опыта и приготовиться к получению нового. Из выходящей на улицу дыры в конце эскалатора доносились знакомые звуки стрельбы, а на последних ступеньках лежали обезображенные тела в черной форме. На их спинах можно было прочитать название спецназа Александрии.
– Вот кто на нас напал, – сказала запыхавшаяся Лия. – Они взорвали стену, чтобы проникнуть в тоннель.