Когда громкость гула выросла, все остальные обитатели подземелья тоже обратили на него внимание. Первым замолчал миссионер и лишь обвел себя священным символом – овалом. Вслед за этим поднялись со своих мест на баррикадах защитники станции. Они не знали, в чем дело, и ждали очередного приказа начальника, который сразу же выскочил из остатков своего дома и, выглянув из-за колонн, посмотрел в ту сторону чернеющего тоннеля, куда уже смотрели стоявшие у дрезины путники. Его бесценный жизненный опыт позволил быстро сообразить, что случилось. Будучи моложе Лии с Платоном, он прожил намного более полную жизнь, в отличие от пробежавших по ней, как по оглавлению книги, беглецов. Не дожидаясь надвигающегося бедствия, начальник отпрыгнул от края платформы и ринулся к своим ополченцам. С другого конца растянувшегося вдоль станции пути, где стояла дрезина, не было слышно приказов, поэтому путники не знали, что он потребовал от мужчин как можно скорее забрать жен и детей и пулей лететь наверх, в сторону эскалатора, не теряя при этом бдительности и готовности отстреливаться от засад полицейских.
– Они открыли шлюзы! – кричал он. – Нас хотят затопить!
Платон и Лия этого не слышали, поэтому узнали, что надо бежать наверх, только когда летящий из тоннеля рев заглушил даже мысли, а ногам стало мокро. Посмотрев вниз, они увидели прибывающую воду, с огромной скоростью поднимавшуюся к щиколоткам и выше. С каждым новым вздохом от бьющегося в ужасе сердца к ногам подступала и новая маленькая волна. Едва Платон успел помочь жене подняться обратно на платформу, в темноте показалась бурлящая пена и брызги. Долетев до открытой части тоннеля, поток воды почти сбил мужчину с ног, но благодаря Лие он сумел удержаться и вскарабкаться на платформу, которая тоже стала покрываться водой, но уже чуть медленнее затопленной шахты. Воде теперь требовалось растечься на большой площади, и это давало шанс безопасно добежать до другого конца станции к спасительной лестнице эскалатора, ведущей на самый верх.
К тому моменту взрослые уже похватали детей и толпились у выхода. Эвакуацией руководил лично начальник станции, пытаясь избежать давки и паники. Он увидел на платформе двух отставших людей и ждал, когда они присоединятся к остальным, но Лия остановилась как вкопанная и не могла идти дальше.
– Пошли скорее! – торопил ее Платон. – Вода прибывает.
– Нет! Не пойду без Альберта!
– Тоннель затоплен! – убеждал ее муж. – Единственная возможность узнать, что с ним случилось – это выбраться наверх.
Женщина, прекрасно все понимая, не могла тем не менее заставить себя начать движение в противоположную сторону от места, где скорее всего находится ее сын, даже если это направление являлось единственно верным. Но ее сомнения не могли длиться долго, и как только вода вновь сковала ноги выше щиколоток, она взялась за мокрую, но крепкую руку Платона и побежала за ним. Двух последних покидающих станцию людей сопровождала молитва священника, пытавшегося взять все грехи на себя, чтобы спасти жителей подземелья от Страшного суда инопланетных создателей. По крайней мере, ему так казалось.
Эвакуация почти завершилась, последние старики уже миновали баррикады и выбирались на длинную, ведущую наверх лестницу. Их направлял оставшийся позади начальник станции, решивший замкнуть собой вереницу спасающихся людей, как капитан, до последнего момента остающийся на своем корабле. Но, в отличие от морских законов, в данном случае тонуть вместе с вверенной ему территорией не было необходимости – крепкие мужские руки и острый ум нужны были там, наверху. Уже представляя, как он будет бороться с полицией, начальник перекинул через баррикаду личные вещи последней семьи и сам приготовился навсегда покинуть это наполненное ледяной водой место. Напоследок он обернулся и увидел бегущих к нему Платона и Лию, с трудом перебиравших ногами по затопленной уже до пояса платформе.
– Там остался человек! – кричала женщина. – Надо его освободить!
Промокший до дрожи начальник станции взглянул в другой конец затуманенного, наполненного брызгами помещения и увидел священника, брошенного умирать в своей клетке. Инструкции «Детей свободы» подробно объясняли защиту станции от врага и четко расписывали эвакуацию, но не сообщали, что делать с узниками. Прикинув все варианты развития событий, начальник лишь пожал плечами.
– Освободил бы, будь у меня ключ! – крикнул он двум бегущим к нему людям. – Только не помню, где он. Может быть, в домике.
Он показал рукой на развалившийся остов строения, которое сначала разобрали люди, а потом добила прибывшая вода. Кругом плавали поднятые бурным потоком брезентовые палатки и личные вещи – одежда, посуда, игрушки, все что угодно. Станция превратилась в огромное скопище мусора, готовое засосать в себя замешкавшихся.
– Вода поднимается! – продолжал кричать начальник. – Ему уже не помочь. Давайте за мной, через баррикаду и по эскалатору наверх!