Отвернувшись от начальника нужного им отряда, они уже не могли найти его вновь посреди моря снующих всюду повстанцев. Словно играя в наперстки, те пытались запутать наблюдателей, рассредоточиваясь в разных концах переулков. Одна группа женщин и юношей собралась быстрее всех и, судя по разговорам, побежала в сторону перешедшего на их сторону полицейского участка, чтобы организовать там пункт обороны. Другие группы разбегались к подобного рода целям, и, когда плотность людей уменьшилась, взгляд Лии наконец ухватился за лидера отряда, обещавшего привести их к Альберту.
– Видишь, куда он пошел? – уточнила она у Платона, на всякий случай показав в нужном направлении пальцем.
– Да, держимся позади, и очень прошу тебя, будь аккуратней, не высовывайся из-за моей спины.
Лия была по своей природе более активной и инициативной, чем ее муж, поэтому уязвлено буркнула что-то в ответ и направилась вслед за нужным им отрядом бок о бок с Платоном, не давая ему полностью закрыть себя телом. Священнослужитель Павел хотел отпустить грехи как можно большему количеству павших созданий, но не мог оказаться во всех районах города одномоментно. Шесть отрядов направились по трем лучам переулка, но далее они должны были пойти в разные части города, поэтому самопровозглашенному капеллану пришлось выбрать для себя что-то одно. Конечно, он стал держаться возле двух своих новых друзей. Так началась их короткая вылазка по наполненному стрельбой и криками раненых городу.
Переулок с темными пятиэтажками закончился широкой городской улицей, петляющей между высотками, растущими вдаль, как рисовые террасы все более и более высокими силуэтами. Сверху, местами перекрывая небо, тянулись трубы снабжения, окутавшие город, как большой аквапарк. Они начинались у верхушек высотных домов и огромными щупальцами тянулись над головой в самые отдаленные районы города. До центра оставалась всего пара километров, и, разумеется, над всеми довлел грозный небоскреб в образе человека. «Он как атлант, держащий на плечах небо», – подумал Платон. И судя по запрещенной книге, он будет повержен, ведь история эта, как оказалось, не о прошлом, она о будущем.
Пугало только, что, несмотря на эту новую информацию, они с Лией бегут прямиком к атланту, вместо того, чтобы предусмотрительно держаться на безопасном от него расстоянии. Но других вариантов найти сына не оставалось, так что и сомнения отпали сами собой.
– Аккуратнее, прячь голову, – повторял Платон.
Хуже потери сына может быть только потеря сына и жены, поэтому он пытался максимально обезопасить ту, благополучие которой хоть как-то от него зависело. Когда они останавливались передохнуть, он пытался встать так, чтобы закрыть ее своим телом как можно с больших углов.
Город возвышался над отрядом повстанцев, отколовшимся от остальной группы, давил своим грозным видом на психику сбежавших из счастливого детства двух уже немолодых путников, коими являлись Платон с Лией. В такой ситуации шансы на победу в сражении казались минимальными, но, к счастью, все остальные, выросшие в Александрии повстанцы, были достаточно натренированы и морально крепки. Они действовали прямо как отважный спецназ, ведомый генералом песчаных карьеров.
Уже при первых звуках стрельбы улицы мгновенно очистились от гражданских, а все окна предусмотрительно закрылись приготовленными для такого случая досками, поэтому дома выглядели сплошной декорацией к фильму про конец света. Разбросанные по тротуарам мусорные баки переворачивались бегущими инсургентами, чтобы за ними легко было прятаться от неприятеля. Когда очередной квартал зачищался от полицейских, отряд переходил дальше, к следующим укрытиям. Платон с Лией бежали в арьергарде своей боевой группы, поэтому ныряли за баки, уже пройденные бунтарями. Следом за новыми союзниками они занимали их укрепления, стараясь не высовывать головы, но и сильно не отставать. Из центра города подъезжали автомобили специального назначения, и сидевшие в них блюстители правопорядка вступали в перестрелки с бунтовщиками. Стоял невообразимый грохот из-за выстрелов и взрывов гранат, но пережившие подземную стрельбу люди уже не так сильно реагировали – сказывались привычка и полученная ими небольшая глухота. Платон с Лией не замечали, как общались друг с другом исключительно криком, почти ничего при этом не слыша. В состоянии шока, держась на одном только бьющем через край адреналине, они просто не замечали таких мелочей, как глухота или крик.