Платон протянул руку и силой посадил Павла на землю, чтобы кузов машины хоть как-то защитил его от летящих со всех сторон пуль. В этот момент в нескольких метрах от них, вдоль тротуара, под прикрытием куска стального баннера проползал начальник отряда Кирилл. Он задумчиво посмотрел на священника и суровым, холодным тоном сказал:
– М-да, такой простодушный человек точно не мог быть шпионом.
Кирилл даже не кричал, но грубый голос нюхнувшего пороха бойца раздавался громогласно, будто из иерихонской трубы. Впрочем, иронию мог заметить только он сам, ведь для всех остальных слово «Иерихон» означало только название их отряда и ничего больше. Просто красивая игра звуков. Хотя глава отряда и не выказывал никакого раскаяния, в глубине души Платон надеялся, что он действительно жалеет о том, как в итоге повернулась ситуация. «Просто сейчас не самое подходящее место, чтобы отвлекаться на эмоции», – думал он.
Кирилл прополз до конца квартала, где сгорбленные светофоры образовывали некий крест. Вслед за ним, прикрываясь щитами, проследовали и пятеро выживших членов отряда. Казалось, что поражение восстания неминуемо, но бойцы знали, что делать, и слепо следовали инструкциям. Прикрываясь от яростного обстрела, ведущегося из дальнего дома, они смогли достать из полицейского автомобиля ручную ракетную установку и, хладнокровно выждав момент, когда противник начнет перезарядку оружия, высунули ее из укрытия. Засевшие в укрепленной квартире полицейские не успели среагировать на мгновенно выпущенный снаряд, и в следующий миг стена дома, стоящего на другой стороне перекрестка, озарилась пламенем и раздался громкий хлопок. Взрыв усилили и взорвавшиеся у полицейских гранаты. Три этажа оказались полностью выжжены, будто возвышающийся над этой сценой небоскреб-атлант решил избавиться от поселившихся в доме паразитов. Один огненный шар – и паразиты мертвы. Священник лишь растерянно развел руками, сказав:
– Надеюсь, инопланетные создатели этого не увидят.
После чего выстрелы прекратились. Над оплетенным трубами-щупальцами городом лишь поднимался черный дым.
Как потом оказалось, участок города, выпавший на долю отряда «Иерихон», был самым сложным, на нем располагались исключительно лояльные правительству организации, и даже если бы все члены отряда с красными повязками полегли, это вовсе не ознаменовало бы собой смерть восстания. Все остальные кварталы, центр города и предместья, быстро перешли в руки сопротивления, кое-где при полном согласии низших чинов полиции, разделяющих недовольство политикой считавшей себя властью кучки людей. Разумеется, победа была лишь тактической – понимающие всю тяжесть войны с государством повстанцы ожидали скорого ввода преданной ему армии и готовились дать ей отпор.
Оставшийся километр бойцы отряда вместе с примкнувшими к ним путниками прошли без особых проблем, но Платон и Лия все равно прятались и перебегали от одного укрытия к другому, пребывая в состоянии перманентного шока. Давящий вид монструозного здания с силуэтом человека внушал трепет и ужас, но это были цветочки. Лишь оказавшись в его огромной тени, мятежники осознали свою ничтожность перед загородившим само солнце атлантом.
Снизу здание казалось бесконечно высоким, и даже стоявшие вокруг обычные небоскребы не шли ни в какое сравнение с ним. Они были скучными, относительно невысокими и мало интересовали восставших. Из некоторых окон высовывались радостные горожане и в качестве поддержки показывали «детям свободы» лоскуты красной ткани. С жилыми домами все было ясно. В отличие от коварного, несговорчивого атланта со множеством министерств и органов внутренних дел почти на каждом этаже, как на отдельном уровне какой-то игры. А в качестве финального босса на самой вершине (или на самом глубоком этаже, никто не знал) сидел и управлял своими приспешниками глава страны. Такая красочная картинка рисовалась в воображении всех стекающихся к дому правительства бунтовщиков.
Стараясь не смотреть снизу вверх на бесконечно уходящий к небу фасад, сюда подошли и Лия с Платоном. Держась за руки из-за накатившего головокружения, они чувствовали себя вышедшими в открытый космос песчинками, и лишь долгий взгляд вниз, под ноги, усмирял взволнованную вестибулярку.
– Смотрите, отряд с другой вашей станции метро уже здесь, – сообщил утомившийся длительным переходом Кирилл.