Он вспомнил всех погибших при защите метро мирных жителей и павших при последующем восстании бунтарей, отчего у него на душе стало горько. Неловкая пауза в разговоре послужила хорошей возможностью воздать им почести молчанием. Все просто смотрели вниз, в землю, в которой принято хоронить людей. Там, под землей, большая их часть и осталась. Очень символично все это было, да и голову поднимать вверх не хотелось. Встречаться взглядами с другими людьми означало наслать на себя осуждение за то, что ты жив, когда самые лучшие и достойные уже отошли в мир иной. Стеснение и стыд двигали собравшимися, и они ничего не могли с этими чувствами поделать, хотя и понимали всю глупость и чрезмерность накладываемых на себя в душе епитимий. Живые должны были сделать решающий ход, сыграть финальный аккорд, способный расставить все по местам. Поэтому молчание в память об умерших закончилось самым громким взрывом в новой истории человечества, начинающейся здесь и сейчас.
Заложенный в дверях небоскреба динамитный запал взорвался, как только все отошли на безопасное расстояние или спрятались за стенами баррикад. Тягучая тишина одним мигом перевоплотилась в грохот железа и рев ветра в ушах от жаркой взрывной волны. Как только клубы разлетевшегося по всей улице дыма поднялись немного вверх, развеявшись на уровне человеческих глаз, внутри здания показались сверкающие каски готовых к штурму защитников. Сразу за первыми всполохами их выстрелов началась перестрелка. Застрекотали автоматные очереди, загудели взрывы ручных гранат и даже пронеслось несколько по-змеиному длинных воздушных следов от шипящих ракет. Лучами горящего топлива они чертили в воздухе направление, в котором должен случиться взрыв и умертвить осколками как можно больше оказавшихся в зоне поражения людей. Ракетные следы извивались в воздухе в танце смерти.
Платону с Лией повезло, так как ближайшая баррикада закрывала их от прямой видимости со стороны взорванного входа в небоскреб. Стоявший рядом с ними Глухарь рисковал больше, но пока что удача оставалась на его стороне.
– Началось! – прокричал он сквозь грохот сражения. – Самоубийственный штурм цитадели противника!
– Но почему вы его не остановите? – Лия напрягла связки, чтобы быть услышанной.
– Я тут не самый главный.
Глухарь подошел ближе к Лие, чем спас себе жизнь, – мимо того места, где он стоял, пролетело жало ручной ракеты и, потеряв скорость, врезалось в жилой дом в сотне метров от них.
– Есть совет «Детей свободы», – продолжил он, уже не сильно крича. – Старейшины подготовили план действий и все за это проголосовали. Как видно, мой голос остался в меньшинстве, но я должен подчиниться выбору большинства.
Стрельба немного утихла, и товарищи по восстанию позвали своего опытного начальника присоединиться к зачистке здания.
– Ладно, друзья, мне пора идти, – сказал Глухарь.
В этот момент он походил на героя боевика.
– А вы присоединяйтесь к следующей группе зачистки, когда станет относительно тихо. Вторыми пойдут как раз ученые и доктора. Ведь вы проделали путь длиной в жизнь именно ради хранящихся внутри этого небоскреба секретов?
– Да, ваши медики сказали, что аппарат МРТ может быть только в личной лечебнице президента.
– Тогда ни пуха, ни пера, – бросил бегущий на штурм Глухарь.
Защитники здания бились отчаянно, но гранаты повстанцев делали свое черное дело, расчищая проход. С каждым кровавым взрывом в воздух поднимались новые души, разорванные на части прямо внутри своих тел. Со скоростью звука они отлетали в бескрайнюю пустоту забвения, не успевая проститься с нашим странным, недружественным миром.
Павел сновал между ними, пытаясь успеть простить душам прошлые согрешения. Ураган из свинца бушевал вокруг, вихрем горящего воздуха раздувал его черную, растянувшуюся от долгого пребывания в воде рясу. Поначалу он хотел обогнать повстанцев и подбежать к еще живым людям в спецназовской форме, чтобы успеть отпеть их в момент убийства, но потом урезонил свое чересчур пылкое рвение, граничащее с безумством. Он стал вести себя аккуратнее, оставаясь за спинами вставших на тропу войны людей. Судя по количеству жертв, парадный вход в главное здание мира охраняло не так много служителей правопорядка. Намного меньше, чем могло находиться в столь большом небоскребе, что вызывало подозрения.
– Эти генеральские крысы даже спуститься не пожелали! – бросил один бунтовщик, поправляя красную повязку на рукаве. – Настолько деградировали, что даже забыли, как защищаться, и просто отправили вместо себя шестерок.