На пятом этаже, судя по плану здания, располагалась президентская библиотека, научная лаборатория и вход в медицинский центр, занимавший сразу несколько уровней. Потолки стали меньше десяти метров, но все равно оставались неприлично высокими, минимум в три человеческих роста. Стены украшали панели из красного дерева и золотые узоры. Через каждые несколько шагов висел цветной телевизор. В мирные градусы они показывали приятную расслабляющую картинку, но теперь на всех экранах шел выпуск экстренных новостей. Под потолком тянулись инкрустированные драгоценными камнями карнизы. Убранство здания выглядело слишком нагло и неприлично посреди мира голода и нищеты, обнажало бездуховный внутренний мир здешних жителей и их ви́дение положения простого народа относительно господ. Золотая табличка церкви инопланетных создателей, которую они выставили как защиту своей спящей совести от пробуждения, лишь подтверждала эту догадку. Отовсюду глядела миллионная дороговизна. Платон с Лией разевали провинциальные рты, а Павел стыдился роскоши хранителей своей религии, всегда убеждавшей обычных людей в важности скромного образа жизни и необходимости самопожертвования ради всеобщей цели. Теперь он видел, что эта общая цель была лишь ширмой в театре для глупцов, которая отвлекала внимание жалких людишек от оргии алчности за их счет. Священник с ужасом крутил головой и покрывал себя овальным знамением, чтобы защититься от окружающего грехопадения.
Платон заметил это и удивился, что высокий сановник, названный апостолом, никогда раньше не был в доме правительства.
– Священников сюда не допускали, – сказал Павел. – Говорили, что нельзя отвлекать главу церкви от аскетичного святого служения.
– По золотой табличке вашей церкви и общей роскоши не скажешь, что инопланетные боги проповедуют скромность.
Священник лишь поджал губы, почувствовав, как изнутри вырывается злоба. Черная ряса теперь соответствовала его настроению гораздо сильнее, чем когда-либо прежде…
Новое сотрясение здания заставило отвлечься от философских мыслей. Даже телевизоры зашатались на стенах, а с потолка посыпалась позолота. Жуткий грохот разнесся по всему этажу, будто бетонный атлант уже падал всем своим телом на грешный город. Платон с Лией едва устояли на ногах, а испугавшиеся резких толчков ученые попадали на пол.
Два охранявших их автоматчика связались по рации с улицей и узнали, что здание обстреливают из танков. Армия окружила центр города и стреляла в окопавшихся бунтовщиков. В небоскреб они попадали случайно, а может быть, и специально, добиваясь таким образом каких-то собственных целей. Когда вожака волчьей стаи окружают враги и дальнейшая судьба его становится неопределенной, остальные звери сразу же начинают грызться за право назваться новым лидером или же, как в случае с людьми, главой страны. В пользу этой версии говорил систематический обстрел здания танками. У генералов уже был запасной план дальнейшей жизни страны. Что-то подсказывало, что он был ничуть не лучше действующего режима. Но и, наверно, не хуже.
– Мы должны спасти как можно больше знаний и технологий! – воскликнул один из ученых.
Коллеги попытались его успокоить и отвели в библиотеку, пока двое автоматчиков обследовали этаж. Томительное ожидание в самом начале длинного коридора заставляло нервничать и бояться быть погребенными под километровой грудой бетона. Но чтобы не терять ни малейшей возможности, ученые начали шерстить президентскую библиотеку. Лия с Платоном из праздного интереса присоединились к изучению огромного помещения с книгами. Здание потряхивало с каждым новым шагом, но колосс держал удары, и оставалось только гадать, что окажется прочнее – власть узурпатора или этот небоскреб в пугающей форме атланта.
От бомбардировки шатались ряды книжных полок, содержимое которых начало падать на пол. Ученые слетелись в дальний угол отдела научной литературы как пчелы на мед, а Лия с Платоном ходили между стеллажами с художественными произведениями. Чтобы совладать с трясущимися от каждого выстрела по зданию ногами, они принялись поднимать упавшие книги, хоть как-то задействовав тело, отвлекаясь от панической обстановки. Павел принялся им помогать, но вместо того чтобы ставить книги на место, складировал их в более устойчивые стопки возле книжных полок. Яркое освещение помогало видеть самые мелкие буквы на раскрытых страницах, но непременно гасло при каждом сотрясении здания. Как только волны вибраций уходили ниже к фундаменту, чтобы рассеяться под землей, свет вновь разливался из сотен сверкающих ламп. Прекрасные позолоченные люстры в форме подсвечников свисали с шестиметрового потолка и создавали ощущение торжественности. Обстановка библиотеки напоминала о празднике в период чумы.
Платон еще никогда не видел столько книг в ярких твердых обложках. Поднимая одну из них с пола, он случайно посмотрел на название и, словно от удара током, дернул рукой. Не поверив своим глазам, он подозвал Лию.
– Смотри, что это, – удивленно сказал он. – «Моби Дик», Герман Мелвилл.