Замерев в порыве объятий, они словно стали невидимы для жизни, огибающей теперь их, как потоки горной реки огибают необитаемый остров безмятежности. Вокруг царил хаос гражданской войны, гремели выстрелы и стены сотрясались от взрывов, но стоило перестать двигаться и древнее «время» в буквальном смысле переставало идти, ты сразу оказывался в нулевой точке параллельного измерения, в котором не происходит совсем ничего. Ничего, кроме единения двух сердец, не желающих успокаиваться и бьющихся от любви в унисон, когда влюбленные стоят рядом и не замечают ничего происходящего вовне. Где-то вдалеке могло твориться все что угодно. Небо словно готовилось упасть на грешных людей, и страшный суд, явившийся в виде автоматных очередей, начинал зачитывать свои неоспоримые приговоры.
Бродя в той крохотной части вселенной за пределами мира влюбленных, где процветало насилие и рекой лилась кровь, Павел рассеянно огибал книжные ряды, стараясь разложить по полочкам свои мысли. Он вновь хотел получить знак, слепо веря в силу случайности.
Чертя шагами некие узоры на засыпанном штукатуркой библиотечном полу, священник уперся в отдел религии. Среди многих незнакомых прежде названий его внимание привлекло одно-единственное, повторяющееся множество раз с некоторыми приписками или просто разных цветов. Повинуясь потребительской психологии, он взял книгу в самой красивой обложке. На ней золотыми буквами было написано странное слово «Библия».
С жадностью ребенка, увидевшего незнакомый предмет, он стал листать страницы, жадно вчитываясь в слова и разглядывая цветные картинки с долговязыми мужчинами и смиренными женщинами, с песками пустынь и стервятниками, с глубочайшим страданием в каждом лице. Он с удивлением обнаружил, что может существовать религиозная книга без инопланетян в главной роли, а божественный образ может быть копией человеческого. Павел видел знакомые истории и заповеди, только слегка измененные древними авторами. Место их действия было в стране между трех соленых морей, а Сын Божий выглядел как обычный человек среднего возраста с буйной растительностью на лице. Ну и, разумеется, не было никаких отсылок к посланникам других планет.
Голова священника закружилась, а земля начала уходить из-под ног. Длинный стеллаж невообразимо пугающих книг давил на него, пытаясь прижать к полу. Незнакомые доселе слова вроде «Торы», «Корана», «Упанишад» приводили в ужас своим святотатством и вместе с тем открывали глаза на весь этот мир, ставший теперь куда шире и глубже. А где глубина, там боязнь высоты. Поэтому, чтобы не потерять равновесия, священник схватился за первую попавшуюся книгу, коей оказалось Евангелие от Павла, но упал вместе с ней. Когда затихло очередное дрожание стен, он перевернулся на живот и стал жадно ее листать. Его черная ряса побелела от осыпавшейся на пол штукатурки, кардинально преобразив его внешний вид. Еще никогда цвет одежды так сильно не влиял на восприятие человека. Из чахлого, безвольного священнослужителя он теперь превратился в красивого мужчину в самом расцвете сил, с прекрасной побелевшей шевелюрой, волевыми чертами лица и прояснившимся взглядом голубых глаз. В предисловии Евангелия от Павла кратко описывались главные вехи его жизни. Древний варвар поначалу преследовал «христиан», а затем, после божественного откровения, стал великим апостолом и вторым по значимости их проповедником. Вторым величайшим святым после Петра. Узнав, что есть еще более почитаемый древний священник, Павел закрыл, аккуратно отложил книгу в сторону и попытался найти Евангелие от Петра.
Помешал ему в этом очередной раскатистый грохот и упавшая с потолка люстра. Весь центр библиотеки оказался в густых клубах белой пыли, но никто, к счастью, не пострадал – Платон и Лия по-прежнему находились в отделе художественной литературы, а священника спасла секция с книгами о религии древности. Стало трудно дышать, все сразу закашляли. Не сумев найти в штукатурном тумане интересующее его Евангелие, Павел оставил при себе зажатую в левой руке странную «Библию» и на ощупь побрел искать выход.
Мысли полнились тем же маревом, что и глаза. Ноги спотыкались о разбросанные по полу книги и упавшие стеллажи.
«Выходит, что наша церковь инопланетных создателей лишь калька с древних традиций и заповедей незнакомого мне божества, подобно перепечаткам старых художественных книг, которые читали Лия с Платоном, – думал Павел, выбираясь из библиотеки. – Все вокруг одна большая майя, иллюзия, жуткий мираж». Хоть его одежда и побелела, душа, наоборот, стала отражением мрачной пустынной сути окружавшего мира. Вслед за друзьями он выполз в чистый и почти не пострадавший от бомбежки коридор, но продолжал копаться в своих мыслях, ничего вокруг не замечая. Уныние вызвал в нем новый открывшийся мир. Было вдвойне обидно понимать, что этому новому миру скоро может настать конец и таким образом священник окажется самой неудачливой жертвой, заскочившей в последний вагон несущегося в пропасть состава.