Они прошли несколько комнат в поисках записей и картотек, но в итоге наткнулись на нечто гораздо более ценное – на живого человека, бледной тенью сидящего за столом возле самого большого окна замка с видом на центральный аттракцион. Незнакомец смотрел в их сторону, но не делал резких движений. На нем была черная форма, какую Платон с Лией видели у надзирателей в фильмах, в руках он держал бутерброд, а на столе теплилась кружка чая.
– Мародеры?! – крикнул он, больше напугав себя, чем пришедших к нему гостей. – Стоять, а то буду стрелять!
– Тише, не надо, – успокоительным тоном протянул Платон, будто пытался усыпить бдительность чужака. – Мы ничего не украли. Просто ищем одного человека.
– Боюсь, тут я вам не помогу, – сказал тюремщик, продолжив есть бутерброд. – Все надзиратели разбежались, как только пришла новость о революции.
– Просто так бросили свой пост? – удивился Платон, немного отойдя от темы.
– А что тут ловить? – пожал плечами человек за столом. Он был очень толстым, с заметно выступающим, усыпанным крошками животом. – С одной стороны отсюда – война, с другой – океан, конец света. Вы же знаете, мы тут на самом отшибе. Никто не захотел бездействовать, пока в опасности их семьи, дома́ и имущество. Все побежали к родным.
– А вы почему остались?
– Мне некуда идти. Так уж сложилось. – Он выпил немного чая, а потом добавил: – Если вы не ищете меня, а меня никто не знает и, следовательно, никто не может искать, то сожалею, больше никаких работников не осталось.
Незнакомец отвернулся от стоящих в дверях стариков. Уже изучив их повадки, понаблюдав за ними из окна и рассмотрев вблизи, он понял, что два дряхлых путника не представляют опасности. Он положил бутерброд на замасленный листок на столе, поднял карточную колоду, лежащую рядом, и продолжил раскладывать пасьянс.
– Нам не надзиратели нужны, а один заключенный, – ответил ему Платон. – Мы ищем Шпильмана.
Карты разлетелись из рук незнакомца – так резко он сжал пальцы и сам дернулся от испуга. Один только звук этого имени мог навлечь кучу проблем. Но потом он помотал головой, чтобы сбить с себя лишний страх – обстоятельства изменились, охранники разбежались и всем было плевать на старый режим.
– Ну да, – с ностальгией произнес надзиратель. – Раньше за одно это слово вас бы арестовали, а теперь все полетело к чертям. Шпильман… Да-а… – Он будто вдохнул воздух свободы после долгого заточения. – Сидит у нас. Только ума не приложу, зачем он вам нужен.
Незнакомец с подозрением заглянул в омраченные темнотой глаза стариков. Несмотря на безобидный вид, он был непрост и мог смело арестовать или даже убить чужаков. В революцию и не такое возможно, особенно посреди усеянной трупами, брошенной всеми тюрьмы. Одно неверное слово, и этот толстый добряк может повести себя иначе. Он запросто мог быть безумцем.
– Мы с ним играли в шахматы по радио, – соврал на ходу Платон, почувствовав, как по затылку потекли струйки пота.
С одной стороны, он должен был сказать максимум правды, чтобы знакомый со Шпильманом надзиратель не заподозрил вранья, с другой – нельзя было выдавать свои истинные цели. Платон ляпнул наугад и попал в точку.
– Хм, шахматы по радио, – повторил его слова незнакомец. – Странно, нам он сказал то же самое, когда у него нашли радиоприемник… Некоторые надзиратели в это даже поверили. Тем не менее ради партейки в шахматы в тюрьму не едут.
Платон почти растерялся, но только присутствие Лии продолжало вселять в него уверенность, что все получится. Она взяла его вспотевшую руку.
– Разумеется, мы не за этим сюда приехали, – начал выкручиваться старик. – Просто в войне сгорел наш дом, и мы бежали куда глаза глядят. Вот по пути наткнулись на вашу тюрьму и вспомнили о старом знакомом.
Слушая это вранье, надзиратель собрал и перемешал рассыпавшиеся по столу карты и, держа их в правой руке, левой взял бутерброд.
– Какую чушь вы несете. Думаете, я поведусь?
Он сказал это настолько спокойным голосом, что стало страшно, вдруг он действительно маньяк. Но, не дожидаясь ответа от обескураженных гостей, продолжил:
– Вам повезло, что мне пофиг. Вот если бы тут были другие надзиратели, вам точно пришел бы конец. А я просто хочу, чтобы меня оставили в покое. Ваш Шпильман должен быть в подвале в другой стороне двора. Увидите, там яркая надпись. Деду повезло, что был не его черед кататься на каруселях, когда началась заварушка.
Платон с Лией уже вышли в соседнюю комнату, обрадовавшись своему чудесному спасению, но обернулись для последнего вопроса.
– Так почему же аттракционы не отключили? – спросил старик.
– Не знаю… А почему я сидел тут, в ста метрах от всех этих заключенных, и не смог заставить себя пройти это расстояние, чтобы кого-то спасти? – задал риторический вопрос надзиратель. – Собственные метры важнее чужих.
Он даже не посмотрел в сторону двери, где уже исчезли фигуры гостей, а принялся методично и аккуратно раскладывать новый пасьянс.