Платон и Лия пулей выскочили наружу, чудом не стукнувшись ни о какие углы в мрачном лабиринте административного здания, прежде называвшегося замком принцессы. Позабыв о преклонном возрасте, они так быстро бежали, будто помолодели, обрели второе дыхание. Они летели навстречу судьбе. Вот он, самый важный момент всей жизни, финальный рубеж. Платон с Лией добрались до него, словно герои древних сказаний, сокрушившие все преграды и дотянувшиеся до звезд. Они пришли к цели, к разгадке Великого разлома, сулящей всевозможные чудеса, из всего множества которых они несомненно выберут излечение Лии. Все или ничего в партии покера с самой судьбой. Шесть тысяч километров назад они пошли ва-банк, и теперь во флопе им выпал туз – судьба играет неспешно, с выдержкой в целую жизнь. И вот сейчас настал решающий момент раскрыть карты и узнать, какие лежали рубашкой вверх в центре стола с самого начала партии, с того далекого момента, как юный Платон услышал от Шпильмана: «Я знаю все».
Это был окрыленный полет через весь луна-парк. Лица прикованных к аттракционам мучеников не могли отвлечь на себя внимание или испортить настроение. Привязанные к каруселям старцы в любом случае бы погибли – так думал Платон, держа за руку свою любимую. Они пробежали через округлый двор со стальными лесами огромной горки, уворачиваясь от балок. Сухая земля была покрыта тонким слоем отделившегося от нее песка, и желтые клубы поднимались от каждого шага. Это место было достойно съемок вестернов с перекати-полем или фильмов о восстании мертвецов, благо последние имелись в изобилии. Настоящий неприкрытый цензурой постапокалипсис без декораций. А в самом центре событий, на сцене летящей жизни, как всегда, Платон и Лия.
Они без труда нашли вход в подвал – одинокая дверь с открытым замком болталась на ржавых петлях. Вниз вела деревянная лестница без перил. Нерешительный уличный свет встречался со светом лампочек, поэтому спускаться можно было без страха упасть и свернуть себе шею за несколько метров до цели, но тысячи километров, целая жизнь, поставленная на кон, вынуждали быть осторожными. Спустившийся первым Платон подал руку жене и аккуратно провел ее на твердый пол подвала. Сгорая от нетерпения, желая как можно скорее закончить свой долгий путь, они бросали взгляды по подземелью, на длинный ряд железных решеток с сидящими за ними людьми, на угол охраны без единого человека и на стену с ключами от всех замко́в. В камерах было темно, но заключенные, прячась от любопытных глаз, внимательно рассматривали гостей, уже придумывая хитрый план своего вызволения.
– Выпустите нас! – на удачу крикнул какой-то голос.
Чем искреннее и безобиднее он казался, тем меньше хотелось ему доверять.
– Осторожно, – прошептала Лия Платону. – Не будем забывать, что они преступники. В тюрьму строгого режима не попадают за воровство газет.
Вместе с мужем она аккуратно ступала по коридору, зажатому между решетками. Из-за каждой высовывались освещенные руки стоящих в тени людей и пытались дотянуться до незнакомцев, поэтому Платон с Лией держались ровно по середине, в считанных сантиметрах от кончиков чужих пальцев. Шум движений и гомон голосов постепенно переходили в сильный гул. Каждый решил высказаться о наболевшем, перекрикивая соседа. Они так просили их выпустить, что не вселяли в путников ничего, кроме страха сразу же быть убитыми. Все лица оставались во мраке камер. Даже если бы Платон с Лией знали, как выглядит нужный им человек, они бы его не увидели.
– Станислав! – крикнул Платон. – Станислав Шпильман!
Все голоса мигом умолкли, и в подземелье наступила мрачная тишина, отчего тела путников пробила дрожь, а ноги их стали ватными. Оказывается, подозрительное молчание множества чужаков гораздо страшнее их злобного крика.
– Мы услышали вас по радио, – продолжил Платон в пустоту. – Вы просили вас выручить, вот мы и приехали на помощь.
В тишине послышался один-единственный ехидный смешок, вселивший столько надежды, сколько ни один смешок в мире никогда не вселял. Уже в следующее мгновение путники оказались напротив камеры, из которой он прозвучал.
– Вы Станислав Шпильман? – спросил Платон.
В помещении два на два метра сидела человеческая фигура. Свет из коридора заходил в камеру под углом и падал только на ноги. Это были очень старые ноги в сандалиях.
– Мы слышали ваше сообщение, – сказал Платон. – И пришли вас спасти.
– Тогда будем знакомы, – ответил старик.