Расстроенные, они отошли на несколько метров к стоящей в одиночестве лавке и обессиленно повалились на нее. С возрастом даже простые движения давались с трудом, а они только что бегали между зарослями столбов, удерживающих рельсы на высоте. Неудивительно, что так сильно устали. Они пытались спасти старика, но в итоге лишь записали очередную смерть на счет творившегося вокруг них безобразия. Им оставалось лишь утешать себя тем, что кошмар этот, скорее всего, сотворился бы, даже останься Платон с Лией во Фрибурге. Они просто путешествовали по миру, были невольными зрителями всех ужасов жизни. Они пытались утешать себя тем, что присутствие рядом с бесчинством не делает тебя соучастником. На душе становилось чуть легче.
– И где искать Шпильмана? – спросила Лия, положив голову на плечо Платона. – Может, его уже постигла судьба этого несчастного, и мы зря проделали такой длинный путь?
Они огляделись по сторонам. Заезжая в эту тюрьму-луна-парк, они уже успели заметить разные мелкие карусели по сторонам от главной чудовищной горки, но только теперь, при внимательном рассмотрении, оказалось, что к ним привязаны люди – к разным пластмассовым зверям, бегущим по бесконечному кругу, к люлькам, крутящимся вокруг ромашки, словно они растения, которые надо вращать, чтобы вырастить. Но людей это, к сожалению, убивает. Все здесь являлось безумным орудием казни.
– Так заключенные отбывают свой срок, – сказал заупокойным тоном Платон. – Это же тюрьма. Каждого приговаривают к определенному расстоянию. Вот они и должны его отбыть.
– Никто не шевелится, – сказала Лия. – Неужели это все смертники?
– А ты видишь охранников? Некому выключить аттракционы. Эти люди не должны были умирать.
– Мне страшно.
– Надо узнать о судьбе Шпильмана и выяснить, куда все подевались.
Но для начала Платон и Лия отдохнули на лавке, как и подобает людям их возраста. Придя в себя, насколько это возможно, они поднялись на ноги и побрели мимо каруселей к стилизованному под сказочный за́мок зданию. Запах стоял ужасный, соответствующий десяткам мертвых тел, разлагающихся под солнцем на тихо крутящихся аттракционах. Пустые серые лица с запавшими щеками и глазами больше не выражали эмоций, разве что едва уловимую радость, которая приходит к каждому в момент сладостного избавления от самого чудовищного кошмара и символизирует собой момент перехода между жизнью и смертью. Все эти прикованные к лошадкам-сидениям заключенные казались находками древности посреди необычных раскопок, а ведь еще недавно они были живыми людьми и могли ответить на некоторые вопросы, например, где найти Шпильмана.
– А вдруг он среди них? – расстроилась Лия. – Мы ведь не знаем, как он выглядит.
– Если молва о нем хотя бы наполовину верна, значит он действительно хитрый и изворотливый чародей, а значит должен остаться в живых, – бодрился Платон. – По крайней мере, есть такой шанс.
Обходя мертвые карусели, они зашли в тыл стоящим в центре тюрьмы горкам и оказались прямо у парадного входа в замок с синими башенками и силуэтами драконов на стенах. Возле узорчатой дубовой двери виднелась замазанная краской надпись, но благодаря вдавленным в стену буквам она читалась на солнце: «Замок принцессы». А чуть ниже висела выглядящая гораздо ярче и представительнее табличка с нанесенным трафаретом названием «Администрация тюрьмы».
– Ох, не нравится мне все это, – сказала Лия.
– Там должны быть документы о заключенных, – предположил Платон. – Только так можно узнать о Шпильмане.
– Или нарваться на надзирателей.
– Тут уж не угадаешь.
Не оставалось ничего иного, как зайти в замок. В отличие от своего яркого фасада, дворец принцессы внутри походил скорее на дворец дракона. Из маленьких окон и узких бойниц пробивалось минимум света – как раз столько, чтобы заметить препятствия и не расшибить себе лоб, ни на йоту больше положенного для выживания в помещении. Одна маленькая комнатка тянулась за другой, и легко было заблудиться в их лабиринте, поэтому Платон крепко держал руку Лии, чтобы их ничто не смогло разлучить. Несмотря на запутанную планировку, больше похожую на детский аттракцион, всюду стояли совершенно серьезные вещи – железные сейфы, ржавые нары, столы с забытыми на них дубинками и даже оружейные шкафы, правда, пустые. Пахло сыростью и веяло ужасом полицейского участка в духе Фрибурга – судьба опять привела беглецов в обитель работников внутренних органов. Но если в прошлый раз Платон с Лией сбежали из такой жуткой обстановки, то теперь сами сюда пришли и продолжали продвигаться внутрь. На закате лет их уже не так сильно пугал возможный арест, ведь на другой чаше весов лежало гипотетическое спасение и надежда на счастливый остаток жизни.
– Аккуратно, тут острый угол, – говорил Платон, чтобы его любимая не поранилась.