Дорога, как самый коварный партизан, вынырнула из леса прямо к огромному пустырю с комплексом исправительных зданий. Сухая зеленая трава расступалась перед творениями рук человеческих, отдавая им дань уважения. Растительность осталась позади, и теперь перед глазами путников раскинулась серая панорама. Шоссе закончилось, перейдя в необъятный кусок асфальта, площадью в километр. Вся его поверхность полосила разделительными линиями, походя на парковку, какая могла бы находиться у магазина или, например, у мотеля, но никакого транспорта там не стояло, и пространство казалось безжизненным. Зачем вообще оставлять такой большой кусок земли под место, где никто не паркуется, в мире, где никто никуда не ездит? Но это были цветочки.
Расчерченная полосами дорога упиралась в фигурные узоры ворот, представлявших из себя разделенный на две части большой полукруг из железных прутьев в виде сердечек и силуэтов зверей, который мало походил на вход в тюрьму строгого режима. По центру входного ансамбля красовалось название «Луна-парк № 2». Уходящие от ворот в стороны желтые стены были слишком низкими для своего охранного назначения и слишком красивыми. Каждый их метр был отделан лепниной и барельефами, изображающими какие-то сказочные сцены с феями, детьми и неизвестными существами. Столь низкое ограждение, позволяющее издалека видеть территорию тюрьмы, могло быть сделано только с одной целью – завлечь посетителей. Безумие в мире, где никто по собственной воле сюда не приедет. А за стенами – огромные горки высотой в десять метров, похожие на строительные леса. Множество стальных балок имело единственное предназначение – держать рельсы, рисующие в воздухе затейливые узоры неправильной геометрической формы. Там были резкие подъемы, спуски и даже круглые петли в самых высоких местах. Тюремное безумие во всей красе.
Между этими рельсовыми горками возвышались здания в форме старинных за́мков, перекочевавших прямиком с обложек детских книг. Их тонкие башни с бойницами словно ждали прилета огнедышащего дракона. Все постройки стояли плотно друг к другу, возвышаясь к центру, и выглядели издалека как один сплошной бастион сил добра. Верхней точкой, а заодно и вершиной архитектурной мысли служил синий шпиль одного из замков. На некоторых башенках стояли укрепленные мешками с песком посты охраны. При ближайшем рассмотрении оказалось, что все сказочные стены одеты в колючую проволоку.
– Аж мурашки по коже, – сказала Лия.
Максимально приметный красный кабриолет остановился в сотне метров от входа.
– Ладно, если они захотят нас поймать, то мы пустимся наутек. Охранники не станут тратить свое расстояние, так что нам ничего не грозит, – сказал Платон.
Они принялись изучать обширные пространства тюрьмы, но в толчее красочных зданий и аттракционов не смогли разглядеть ничего. Тяжело было привыкнуть к такому плохому зрению.
– Ты что-нибудь видишь? – спросила Лия.
– Нет.
Они подъехали ближе и вновь попытались рассмотреть тюрьму, но им вновь это не удалось. Красный кабриолет совершил еще несколько нерешительных подъездов к воротам, как вышедший из дикого леса зверь, принюхивающийся к цивилизации и пугающийся любого шороха. Но поводов для беспокойства не было, и даже ворота оказались слегка приоткрыты.
– Подозрительно, – сказал Платон, но не перестал подъезжать ближе.
В конце концов они подкатили к парадному входу. Не встретив охранников, старик вышел из кабриолета и настежь открыл ворота. Тяжелые стальные створки с трудом поддавались, и пришлось наваливаться на них всем своим весом. Для надежности Платон закрепил их специальными фиксаторами у стен, потом вернулся за руль, и машина въехала во внутренний двор.
По спинам путников бежала зябкая дрожь. Они не могли и представить, что придется добровольно наведаться в самую страшную в мире тюрьму. Сильнее всего пугали скрипы и шорохи, явно обозначающие присутствие людей. А потом раздался крик, и Платон с Лией от испуга подскочили на сиденьях автомобиля. Их руки тряслись, а сердца колотились, как у спринтеров, будто пытаясь сбежать из этого опасного места.
– Помогите! – повторился крик.
Охранников нигде не было, поэтому зов о помощи адресовался именно новоприбывшим – двигатель «Норд Шеви» рычал слишком громко для такого тихого и страшного места, выдавая присутствие гостей.
– Вариантов нет, – сказал Платон Лие.
Они оставили автомобиль неподалеку от въезда и осторожно ступили на твердую землю, непривычную после долгой поездки. Их ноги отекли и не желали слушаться, но после нескольких шагов пришли в норму.
– Кажется, звук был оттуда, – шепнул Платон и показал в сторону самого высокого аттракциона.