Державшаяся за руки парочка беглецов оглянулась по сторонам, но древняя пошарканная дорога оставалась пуста и жители на окраину города не выходили. Казалось, люди по-прежнему в безопасности, но никто не мог предсказать, что будет в следующий миг.
– Сколько я была в отключке? – спросила Лия.
– Почти километр.
– В два раза больше, чем прошлый раз?
Ответа не последовало. Вместо этого Платон посмотрел назад, оглядывая дорогу на предмет закусочных или магазинов. Но глаза его цеплялись только за кучи промышленных отходов и ветхие бетонные стены низких складов. Нужно было либо возвращаться, либо мчаться вперед.
– Думаешь, они нас ищут? – спросил он, повернувшись обратно к девушке.
– Сам-то как думаешь? – Она говорила медленно, все еще приходя в себя, растягивала слова по одному. – Сбежали из-под ареста… Оказали сопротивление… Даже заперли одного.
– И столом еще в них швырнули, – добавил Платон.
– Тем более. Они и так нас за каких-то повстанцев приняли. Еще сомневались. Но теперь уж от нас точно не отстанут.
Мимо них не проехала ни одна машина, не прошел зазевавшийся пешеход и даже никто не глазел на блестящий на солнце красный автомобиль с мелкими рисунками, видимыми только вблизи.
– Погони не было? – спросила Лия.
– Нет, мы же их заперли в участке. Ну, в смысле я запер.
– Они же могут вызвать подмогу по телефону. У них есть все данные для объявления нас в розыск.
– Могут, но я надеюсь, что телефон разбился, когда я бросал в полицейского стол, – с надеждой сказал парень. – По крайней мере хочется в это верить.
– Ну, если в ближайшем будущем нас не схватят, значит они там заперты без средств связи и у нас есть шанс улизнуть как можно дальше от их грязных рук.
– В Александрию? – спросил Платон.
– Ты не обязан идти на такие жертвы ради меня, – ответила Лия. – Можешь вернуться домой… Хотя мы, блин, в розыске, и они знают, где мы живем.
– В Александрию, – утвердительно сказал Платон и надавил на газ.
Последний городской знак поравнялся с машиной, а затем остался далеко позади, утопая блеклым пятном в захватывающей все больше пространства в зеркале заднего вида дороге. Последние приковывающие взгляд дома стирающегося в памяти города, грозно возвышаясь над жалким клочком земли, утонули вслед за ним в отражении маленького стекла. Открытое Лией окно вогнало в салон свежий, бьющий в голову воздух, дарующий особое второе дыхание и окрыляющий чувством свободы. Счастливая девушка потянулась влево и склонилась к Платону, чтобы открыть и его окно, после чего два встречных потока воздуха вскружили им мысли и волосы. Бегущий по краям от дороги пейзаж мягко и стильно переливался зелеными красками, то возвышаясь чуть выше пологим холмом, то опускаясь ниже в темную сырую ложбину. Такое мягкое перетекание ландшафтов Селинии, отличалось от резких городских уличных видов.
Все еще дрожащий от высокой скорости Платон, держался на третьей передаче, неспешно смакуя уносящую все плохое в прошлое жизнь. Прекрасная девушка рядом, с улыбкой, что дороже всех богатств мира, убеждала в правильности совершенного выбора. В отличие от помнящего все прошлые городские поездки парня, захмелевшая Лия впервые осознанно мчалась вперед. Одна волна безумного кайфа накатывала за другой, будоража все клетки ее перерождающегося на ходу тела, заставляя пребывать в блаженном экстазе, какой не дадут никакие наркотики мира, никакие богатства и никакие слова. С радостной из-за высокой скорости улыбкой она дергала рычаги на расположенной посередине салона панели приборов. Некоторые из них не работали, другие не приводили к желаемому эффекту усиления наслаждения, но вот наконец желания были услышаны и из запрятанных в дверях динамиков заиграла бодрящая танцевальная музыка. Волны радиостанций плыли на далекие расстояния, позволив уезжавшим в машине молодым людям насладиться упоительными мелодиями, бьющими в такт их блаженства.
– Вот это кайф! – крикнула девушка, но слова захватила танцем и унесла прочь веселящая музыка.
Другой нажатый Лией рычаг с резким пугающим скрипом начал открывать брезентовую крышу. Медленно складывающимся веером траурный цвет над головой уступил место яркому голубому небу. Для описания запредельного уровня радости пассажиров слов уже не хватало, молодую парочку унесло на совсем иной уровень понимания. За границы трех известных науке измерений и за пределы всех известных эмоций. Они просто неслись по стремящемуся в бесконечность шоссе между зелеными холмами с редкими деревьями и массивными лесами вдали, сидя в красной машине без верха, согреваемые лучами солнца, но освежаемые леденящими душу потоками воздуха. Отрыв от тела и эфирный полет – вот что чувствует душа, отходя в свой последний путь. Но Платон и Лия не умирали, а, наоборот, были счастливы. Вся жизнь у них еще была впереди. Она ждала там, куда вело это устремленное в пространство шоссе.