Мимо полей с луговыми цветами, далеких ферм и незаметных болотистых рек. Прекрасное путешествие, цена которому – их собственная жизнь. Но сожженные сзади мосты не оставляли иного выбора, кроме как гнать вперед. Момент великого наслаждения, вот он, прямо сейчас, прочувствован и… закончен. Хранящий в себе вселенную счастья квант, который увидели и тем самым сломали. Ощущение себя целым миром снова схлопывается, возвращая тебя в привычное тело и наполняя пространство вокруг земными вещами. Салон машины и девушка на расстоянии вытянутой руки, нежно сжимающая твои пальцы. Вся остальная часть твоей некогда цельной души теперь просто далекое небо и медленно плывущие вдали лесные пейзажи. Вместо путешествия к другим планетам в космосе – путешествие к другому городу по дороге. Вместо пьянящего счастья – чувство жажды и голода. Лицо Лии с сошедшей с него улыбкой говорило о том же самом. Она уже не ловила открытым радостным ртом все наслаждение мира, какое только может пережить человек, а устало озиралась по сторонам. Обессилевший от голода парень все меньше давил на газ.
– Ты тоже хочешь есть? – спросил он посреди бескрайних лугов.
– Умираю как хочу, – ответила Лия.
Прожитое расстояние пробудило в них аппетит.
Платон решил остановить машину возле очередного дорожного знака. Может, чтобы посмотреть на пройденное расстояние, а может, его подсознательно продолжало тянуть к любым отголоскам цивилизации. Десятый километр по трассе М2 хранил о себе только эту скупую информацию без подробностей о ближайших столовых и ресторанах. Ситуация казалась безвыходной, но какие-то потаенные мысли не давали по-настоящему запаниковать и испортить свалившееся на молодых людей счастье езды.
– У меня же в рюкзаке еда! – спохватился Платон и полез на заднее сидение.
Странный запах, наполнивший остановившуюся машину он сначала списал на незнакомый ему доселе аромат полей и лесов, но, доставая увезенную из дома еду, он с сожалением осознал, что все лежавшие в рюкзаке пирожки сгнили от длительного перемещения, а особую, ни с чем не сравнимую вонь источали те, что были с мясной начинкой. Скривившись на па́ру с Лией, парень брезгливым движением выбросил смердящую упаковку на обочину, подальше в густую траву. Сухая зелень зашуршала и скрыла в себе редкий в этих краях мусор. Не обращая внимания на загрязнение окружающей среды, Платон сунул руку глубже и достал со дна рюкзака пару шоколадных батончиков. Попутно задев книгу и спрятанный пистолет, он достал и бутылку воды – нераскрытую и поэтому даже не пожелтевшую.
– Смотри, срок годности еще не вышел, – сказал он, протягивая девушке снек.
– Еще бы, их из одной химии делают, – брезгливо ответила Лия, но взяла единственную в радиусе многих километров еду.
Раздался шорох целлофановой упаковки и чавканье шоколадом с орешками и нугой, приправленным пальмовым маслом, бескрайние запасы которого сохранились у людей даже после Великого разлома. Оголодавшие беглецы мигом расправились с калорийной едой и запили ее одним на двоих литром чистой, почти не пахнущей, старой воды. Улыбки вернулись на лица. Первый совместный прием пищи парня и девушки, обернувшийся красочным пикником посреди тихой дороги, под милым взором лугов и лесов. Лия с наслаждением ловила лучи жаркого солнца, принимая воздушные ванны в наполненном до краев уютом кабриолете. Самые романтичные в жизни вещи мы совершаем, не задумываясь. Только так есть шанс искренне насладиться и ничего не испортить. Идеальное первое свидание куда лучше глупых ужинов в набитом людьми районном кафе.
– Червячка заморили, – радостно сообщил девичий голос.
– Только это все наши запасы, – свел брови Платон. – Черт, надо было больше с собой носить.
– Да ладно тебе, никто же не знал, как оно выйдет.
Ее улыбка прогоняла любую хандру и внушала странную уверенность в себе, в жизни и в будущем. А струящиеся вокруг лица кудри сошедшего на землю солнца питали энергией любого находящегося на расстоянии вытянутой руки человека. На обочине пустой дороги, между зеленых лугов и лесов, в залитой светом красной машине без верха, парень провел рукой по ее волосам. Та странная и безумная поначалу любовь, нокаутирующая сознание и уводящая почву из-под ног, стала приобретать конкретные и понятные очертания. Чувство взрослело вместе с телом, в котором томилось, как птица в клетке, безумствовало, рвалось во все тяжкие, сводя Платона с ума, вынуждая идти на безрассудства от боли неисполнимых желаний. Но на большой преодоленной дистанции оно со знанием дела успокаивалось, теперь с ним можно было нормально существовать. Расстояние расставляет все на свои места, ведь так говорят. А еще расстояние лечит.
– Айда гулять! – крикнула Лия зависшему в этих прекрасных мыслях Платону.