Она уже покинула автомобиль и резвилась на зеленой траве, разбавленной тут и там луговыми цветами. Пробегала между фиолетовых васильков, синих колокольчиков и желтых одуванчиков, как выбравшийся из заточения свободолюбивый зверек. Вместо выделенных государством восьми квадратных метров комнаты в ее собственности теперь была вся природа, все незанятые человеком пространства, огромные и прекрасные, как все неизведанное.
– Иди сюда! – кричала она, резвясь и танцуя, раскидывая в стороны руки.
Платон вышел из машины и, высоко поднимая ноги, как забравшийся в дебри турист, переступал по густой зеленой траве, постоянно запутываясь и застревая в корнях и стеблях растений. Каждый шаг давался ему с трудом, поэтому резвящуюся и носящуюся кругами девушку было невозможно догнать. Утопая все глубже в густоте мягких трав, он незаметно собирал цветы. С решимостью ловеласа засовывал руку в неизведанную глубину заполненных неизвестно чем зарослей и срывал ромашки, васильки, одуванчики. Воображение пугало травмой и откусанной до локтя рукой, но сердце не слушало ничего, вновь и вновь пересиливая страхи. Собирая цветы, Платон показывал спящим в растениях тварям, кто здесь хозяин. Мелкие паразиты были лишними на этом празднике жизни, а поэтому покорно сидели в густой траве. И так же, как все леса и поля, небо и вся земля принадлежали двум людям – окрыленной девушке и влюбленному парню.
Увидев, как беспомощно спутник пытается пробраться к ней через заросли густой травы, Лия вернулась обратно, порхая, как бабочка с цветка на цветок, неподвластная притяжению. С пылающими щеками подбежала к Платону и была ошарашена огромным букетом цветов, показавшимся из-за его спины.
– О господи! – воскликнула она.
– Это тебе, – сопроводил он букет скромными словами.
Лия выхватила сорванный наспех подарок и поцеловала в щеку своего заботливого кавалера, но, не позволив ему развить свой успех, побежала дальше, срывать исключительно одуванчики и скручивать их в венок. Каждый раз приседая и зажимая подмышкой дорогой сердцу, подаренный Платоном букет, она собирала все больше желтых растений с зеленой ножкой, а влюбленный парень шел рядом с ней и пытался помочь. Так они извилистыми путями возвращались к машине. Уже на обочине, возле красного кабриолета, Лия явила миру свой солнечный желтый венок и, надев его на золотистые волосы, стала спустившейся с неба звездой. Освещенные завистливым и бессильным что-либо изменить светилом, застрявшим на неблагодарном холодном небе, они сели в машину и, громко рассказывая что-то друг другу и смеясь, поехали дальше по пустой, принадлежащей лишь им дороге. Луга начали проноситься по сторонам от них, являя свою бескрайнюю непостижимую красоту. Хотелось усилить свое наслаждение, разогнавшись до предела и попав прямо в рай человеческих ощущений.
Образованный высокой скоростью ветер начал бить в уши и резать глаза. Рычаг в руках парня постепенно переключился с первой до самой последней, шестой, передачи, переполняя удовольствием с каждым новым тычком. Поначалу Лие нравился наполняющий пленяющий тело кайф, но потом она испугалась передозировки эмоциями.
– Давай не будем так гнать! – едва различимо прокричала она.
– А вдруг за нами гонятся? – Поймавший кайф парень пытался растянуть его еще ненадолго.
– Да черта с два. Кто же станет собой жертвовать? – кричала сквозь ветер Лия.
– А? Не слышу, что ты говоришь.
– Это потому что ты гонишь как сумасшедший! Сбавь скорость.
– Ни черта не слышу, – говорил он, смеясь.
– Да не гони ты так! – улыбаясь, Лия била его по руке.
Платон отпустил газ и постепенно вернул рычаг в положение компромиссной третьей передачи. Стало легче дышать, сердце передумало разрываться от убийственной дозы адреналина. Неконтролируемый чрезмерный кайф от поездки стал более приятным и расслабляющим. Лия даже перестала держать рукой солнечный венок в страхе, что он улетит с ее головы, а ногами больше не зажимала подаренный парнем букет. Теперь охапка луговых цветов спокойно лежала на оголившихся от сильного ветра коленках.
– Какой дурак станет тратить свое расстояние? – продолжила она уже спокойным голосом. – Им проще объявить нас в розыск и ждать, пока какой-нибудь полицейский сам наткнется на нас. Ну, либо мы на него.
– Думаешь, уже объявили? – задумался парень.
– Это смотря как долго те легавые останутся заперты. Надеюсь до Александрии нам ничего не грозит.
– Ну ладно, – успокоился Платон. – Поесть бы.
– Это да.