— Конечно, нравится. Только вот где я этими ручками писать буду? На химзаводе? В своей лаборатории? Пусть уж у тебя лежат. Вдруг пригодятся.
— Я, пожалуй, пойду, — Альбина встала из-за стола. — Поздно уже.
— Я тебя провожу, — вызвался я, вставая следом.
— Я дверь закрою на ключ, — шепнула maman. — Сам откроешь…
Надо ли упоминать, что я вернулся только под утро?
Глава 14
Когда кончаются праздники
Я вернулся домой около шести утра и сразу лёг спать. Но выспаться мне, увы, не удалось. Около десяти меня подняла maman:
— Тебе звонят!
— Пошли их нафиг! — простонал я, едва отрывая голову от подушки.
— Сам посылай! — отозвалась maman.
Я, продирая на ходу глаза, поплелся в прихожую. По дороге чуть не сшиб дверной косяк. Взял трубку:
— Алло?
— С новым годом! — послышался жизнерадостный голос Дениса. — Ты дома? Буду через полчаса!
В трубке пошли короткие гудки. Я озадаченно положил трубку на рычаги, уныло взглянул на maman, спросил:
— А ты почему не на работе?
— У меня отгул, — ответила она. — А почему вдруг такой интерес?
— Была б ты на работе, я б еще поспал! — буркнул я и добавил. — Ко мне сейчас один товарищ подъедет. Поставь, плиз, чайник, а?
Я направился приводить себя в порядок и одеваться.
Денис приехал чуть позже и не один, а с каким-то пожилым мужиком. Я их сразу потащил на кухню, налил каждому, включая себя, по кружке чаю.
— Химчук Виктор Валерьевич, — представил Денис мужика. — А это Антон.
— Я буду приезжать к тебе каждый день в 16.00, — хриплым голосом сообщил Химчук. — Каждый день, кроме выходных, буду учить тебя вождению и одновременно правилам дорожного движения. С четырех до шести. Два часа в день. Понял?
Он размешал сахар в бокале, сделал глоток.
— А можно, пока я на каникулах, прямо с утра позаниматься? И подольше? — спросил я.
Химчук задумался.
— Хорошо, в понедельник будь готов к 9.00. Я сам за тобой приеду.
Собственно этим встреча и закончилась. В гости к Устинову я не поехал. Денис этот вопрос не поднимал, а я желанием особо не горел, тем более сейчас, спросонья, в устойчивом состоянии нестояния.
Только они ушли, на кухне сразу «нарисовалась» maman.
— Ты будешь учиться вождению? Зачем? Почему ты мне ничего об том не сказал?
Мне показалось, что её интересовал более всего последний вопрос. Я вылил чай в раковину, взял кофемолку, насыпал зернового кофе, включил.
— На тебя кофе варить?
— Вари! — огрызнулась maman. — Я жду ответа!
Кофе вскипел. Я разлил его по чашкам, добавил молока и сахару. Размешал, сделал глоток и зажмурился от удовольствия.
Разумеется, можно было поступить проще — прогнать «живую» силу по энергоканалам и «освежиться» таким образом. Только, увы, заряд бодрости от таких действий держится недолго, часа три-четыре. А потом настигает такой «откат», что буквально начинаешь засыпать на ходу.
Поэтому я предпочитал бороться с усталостью и недосыпом нормальными «человеческими» способами.
— Мамуль, — улыбнулся я. — Всё дело в том, что у меня есть автомобиль.
— Что? — maman вскочила, чуть не опрокинув на себя кофе. — Автомобиль?
— И гараж, — добавил я.
Maman откинулась на спинку стула, жалобно посмотрела на меня и спросила:
— Ну, и что ещё я о тебе не знаю?
Я развел руками. На душе стало необычайно тепло — люблю радовать maman!
— Хочешь, машину покажу? — предложил я. — Здесь недалеко.
Никогда maman так быстро не собиралась на выход. Уже через полчаса мы были на улице.
— Пойдём пешком? — предложил я. Погода была прекрасной, точно по Пушкину — мороз и солнце. Maman в дубленке и зимних импортных сапогах, я в зашитой куртке и «кэмэлах».
— Далеко?
— Две остановки.
— Идём пешком. Заодно прогуляемся.
И капитальный гараж во дворе, и автомобиль ей понравился. Её восторгу не было предела. Maman вела себя, как маленькая девочка, разве что не скакала от восторга. Ну, почти не скакала. В гараже, когда она увидела «Москвич», она даже захлопала в ладоши, подскочила ко мне и расцеловала в обе щеки.
— Тошка! Это так здорово! — восхищенно прошептала она. Maman обошла автомобиль вокруг, забралась в салон на водительское сиденье, смешно, как ребенок, нажала на клаксон, погудела, покрутив руль. Вылезла, зашла с другой стороны, села на пассажирское сиденье. Снова вылезла. Осмотрела багажник. Горделиво-радостно пнула ногой по колесу.
Я стоял молча, наблюдая за счастливой maman. Она посмотрела на меня, смущенно улыбнулась и спросила:
— Когда поедем кататься?
— Через месяц, — ответил я. — Я на это надеюсь.
— Ура! Ура! Ура! — maman опять захлопала в ладоши.
— Ну, пойдём! — сказал я, заметив, что энтузиазм и восторг чуточку поугасли. — Дома всё обсудим.
Закрывая гараж, я бросил взгляд на окна квартиры Зинаиды Павловны. Мне показалось, что в одном из окон шевельнулась штора. На всякий случай я помахал рукой.
По дороге домой я рассказал maman, от кого и за что получил этот подарок, а также объяснил о нежелательности, чтобы кто-либо другой об этом знал, включая даже самых близких друзей. По крайней мере, пока. Maman согласилась и сообщила:
