Он взял с блюдечка дольку лимона, положил на язык.
— А наш друг?
— Не знаю. После этого мы с ним не встречались.
Куратор задумался.
— Его надо привезти в Москву! — решил он. — Предложи ему встретиться со мной или со святейшим руководством!
Степан Никифорович скривился:
— И не подумаю. Я только начал с ним выстраивать доверительные отношения, и если он меня пошлёт, то я к нему больше никогда не смогу подойти. Хватит с меня одного Спиридонова.
— И, тем не менее, попробуй, предложи, — продолжал настаивать Кирилл. — Может, ему денег надо? Двухкассетник? Джинсы? Заинтересуй его!
— Не буду! — отрезал Степан Никифорович. — Я подозреваю, у него всё это есть. Да и мне кажется, что к деньгам он тоже равнодушен.
— Попробуй воздействовать на него через его подружку…
— Нет! Это может кончиться еще печальней! Вы, наверное, запамятовали, как отец Алексий объявил его перед родными исчадием ада и врагом человеческим? Парень до сих пор не смог помириться с бабкой и дедом. Носа в деревню не кажет.
Степан Никифорович перевел дух и продолжил:
— А этот тупой поп-инициативник, по чьей вине он с церковью вошел в конфронтацию, так и не извинился перед ними. Проклинать мастер, а вот ошибки свои признавать не научился!
Кирилл вздохнул, развел руками.
— Ну, я не знаю. Этот чудесник нам нужен здесь. Хотя бы на неделю…
Степан Никифорович скривился.
Глава 16
Частный дом на окраине Переславля.
Директор магазина «Океан» Владлен Георгиевич Амельченко уже целый час сидел в гостях у нового так называемого «смотрящего за городом» вора в законе Григория Ботковели по кличке Гриша Фартовый или Гриша Фарт, занявшего место Хромого Шалвы. Гриша прибыл в город месяца два назад. Его подельники по прозвищам Кузьма Строгий и Дима Молдаван прибыли в город пораньше, присмотрели и купили на подставное лицо неприметный дом на окраине, в противоположной стороне от бывшего места жительства Хромого Шалвы.
Гриша Фарт был относительно молод. Ему не было еще и сорока лет, но из них на зоне он провёл без малого пятнадцать лет, отсидев один за другим три срока — за «хулиганку» в молодости, потом за кражу и последний срок за вооруженный разбой. Своё прозвище «Фартовый» или «Фарт» он получил за необычное везение: при задержании милиционеры его буквально нашпиговали пулями. Хирург в тюремной больнице вытащил из него 11 пуль. Григорий выжил. Более того, ранения почти не сказались на его здоровье.
В определенных кругах весть о приезде нового уголовного авторитета разнеслась достаточно быстро. Амельченко узнал об этом одним из первых. Его водитель был из «бывших», из «сидельцев», и, хоть и утверждал, что в завязке, в уголовной среде явно пользовался авторитетом. Он, собственно, и сообщил, что в городе появился «новый хозяин», и свёл директора «Океана» с Гришей Фартовым.
Гриша потащил гостя сразу за стол, разлил по граненым стаканам водку. Амельченко отказался, сославшись на больной желудок.
— Хозяин барин! — пожал плечами Гриша Фарт и двумя глотками опорожнил содержимое полного стакана.
— Хоть закуси тогда! — пригласил он директора, позиционируя себя хлебосольным хозяином. — Пока не покушаем, разговор вести не будем.
Амельченко положил себе с общей тарелки вареной целиковой картошки, из железной кастрюльки-чугунка половником зачерпнул подливы. Взял с большой тарелки толстый ломоть хлеба.
Они обедали вдвоем. Гриша не любил вести переговоры в присутствии кого-либо, даже при своих «ближниках», как он их называл. Только один-на-один.
— Видишь, Владлен, как хорошо, что ты ко мне приехал, — заметил уголовник. — Покушал на халяву по-простецки. Когда б ты еще так вот поел бы, а? Жаль, что водки со мной не выпил.
Он засмеялся. Владлен Георгиевич мысленно скривился, внешне оставаясь спокойным и невозмутимым.
— Ну, давай, рассказывай, Владлен, зачем я тебе понадобился? — спросил Гриша Фарт. — Да не кривись ты! Все мы люди, все мы человеки! Голыми в мир пришли, голыми уйдём.
Владлен Георгиевич вздохнул, вытащил из портфеля конверт, протянул уголовнику:
— Я хочу, чтобы он умер! И еще помучился перед этим!
— Вот даже как!
Гриша Фарт взял в руки конверт, вытащил из него несколько фотографий, лист бумаги с текстом, отпечатанным на пишущей машинке. По очереди рассмотрел фотографии, заржал во весь голос:
— Да ты, мужик, из меня дурака лепишь? Ты сам с этим школяром справиться не можешь? Кирпичом по затылку…
Владлен Георгиевич покраснел от злости, но промолчал.
— Кто хоть он такой? — резко перестав хохотать, поинтересовался Гриша.
Владлен Георгиевич хотел ответить, но не получилось. Он беспомощно открывал рот, но не смог выдавить ни звука. Он закрыл глаза, глубоко вдохнул-выдохнул несколько раз.
— Ты чего? — удивился Фартовый. — Тремор словил что ли?
Владлен Георгиевич открыл глаза и выдавил:
— Там всё написано. Я не могу говорить. Так получается.
— Хренасе… — снова удивился Гриша Фарт. — Ладно. Не скажу я тебе ни да, ни нет. Думать буду. Не хочется мне с мокрухи жизнь здесь начинать. Как придумаю, скажу.
