— Идём домой! — я повлёк её в сторону подъезда. — Холодно всё-таки…
Глава 15.
33 чугунных утюга на подоконнике
или проданный славянский шкаф
На этот раз Степан Никифорович ехал в Москву на поезде в купейном вагоне без всяких пересадок, проверок, абсолютно наплевав на все требования конспирации.
С телефона-автомата Казанского вокзала он сделал звонок куратору, сообщив:
— Я в Москве. Еду на старое место.
И положил трубку. Старым местом была всё та же съемная квартира на площади Ногина.
Он вышел из метро и, снова наплевав на все правила конспирации двинулся прямиком к дому, поднялся на нужный этаж, приподнял половичок перед дверью, поднял ключ.
В прихожей Степан Никифорович разделся, аккуратно повесив на плечиках в шкаф старомодное драповое пальто, разулся, поставив ботинки на резиновый коврик-подставку под вешалку. Обул тапочки и направился на кухню.
Вскоре на плите зашумел чайник. Степан Никифорович вытащил из холодильника сыр, колбасу, банку шпрот. Хлеб он купил по дороге.
Чайник вскипел. Степан Никифорович перекусил, попил чаю. Вышел в комнату, прилег на диван и задремал. Дорога была шебутной. Он рассчитывал, что в купе ехать будет поспокойней. Оказалось, что ошибся. Его соседями оказалась молодая семейная пара с грудным ребенком, который почти всю ночь не давал спать. Молодая мамочка с виноватой улыбкой сообщила, что у малыша режутся зубки…
Его куратор Кирилл разбудил его через час.
— Ну, и нервы у тебя! — восхищенно заметил он.
— Какие нервы? — усмехнулся Степан Никифорович. — Устал я от этих шпионских игрищ. Помнишь анекдот про неуловимого Джо?
Кирилл скривился.
— Вот мы сейчас как раз в роли этого самого неуловимого Джо. Нас никто не ловит, потому что мы никому не нужны.
— Зря ты так считаешь, — покачал головой Кирилл. — За нами присматривают…
— Присматривают за всеми! — отрезал Степан Никифорович. — Абсолютно за всеми. Работа у «них» такая. Но это совсем не значит, что мы должны вести себя как шпионы какие. От этого у «них» только больше к нам вопросов возникает.
— Перегорел ты, — заметил Кирилл. — Устал. Может, тебе стоит отдохнуть?
— Не думаю, — ответил Степан Никифорович и вытащил из кармана коробочку с карандашами. — Держи!
Кирилл вскочил, выхватил из рук собеседника коробку, зачем-то поднес к носу, вдохнул…
— Это то, что я думаю? — воскликнул он. — Они?
— Они, — равнодушно подтвердил Степан Никифорович. — Из первых рук. Восемь штук. Четыре омолаживающих, четыре лечебных.
— Почему восемь? — с подозрением спросил Кирилл и пригляделся к собеседнику. — Ого! А я всё не могу никак понять, что с тобой! То ли постригся, то ли покрасился. А ты помолодел! Реально помолодел лет на 10 точно! Попробовал, да?
Степан Никифорович кивнул:
— Попробовал. И один лечебный себе забрал. Только у них срок действия не больше месяца. Имей ввиду. И неделя уже прошла.
— Боже мой! — Кирилл бережно закрыл коробку, спрятал карандаши во внутренний карман пиджака. — Может, по глоточку коньяка ради такого случая?
— Можно и коньяка, — согласился Степан Никифорович.
— Ты реально стал выглядеть лет на 25, не больше, — сидя за столом, заметил Кирилл. — Как тебе удалось?
— Что? — не понял Степан Никифорович.
— Получить артефакты.
— Так получилось, что парню потребовалась моя помощь, — сообщил он. — У него шпана подружку похитили, увезли в глухомань. Он попросил о помощи.
— Просто подвезти его туда и привезти обратно, — уточнил Степан Никифорович и усмехнулся, глядя на куратора. — А ты про что подумал?
— Да ты знаешь, я бы ему помог во всём в данном случае, — осторожно заметил Кирилл. — В том числе и… Сам понимаешь.
— Ничего этого не потребовалось, — Степан Никифорович развел руками. — Юноша просто сходил к ним в дом, привел свою даму и всё. Никаких жертв, никаких разрушений. Правда…
Он замялся.
— Что? — Кирилл пытливо посмотрел ему в глаза.
Степан Никифорович вздохнул, скривился:
— По своим каналам я «пробил», кто эти нехорошие ребята. Двое из них оказались детьми председателя колхоза и начальника районной милиции. Остальные дружки их подельники. Хулиганят по району всю жизнь. Точнее, хулиганили. Теперь все они разумом стали скорбные. В психбольницу отвезли всех четверых.
Кирилл задумался, потеребил подбородок, налил еще. Коньяк был хороший, армянский 15-летней выдержки. И бокалы из шкафа куратор выставил ему под стать — пузатые, на короткой ножке, с чуть зауженным верхом. Он поднял свой бокал, отсалютовал, но чокаться не стал, сделал глоток, посмаковал во рту, проглотил.
— Это очень хорошо, что обошлось без крови.
— Хорошо-то хорошо, — хмыкнул Степан Никифорович, выпивая свою порцию ароматного напитка. — Только начальник милиции землю роет, хочет выяснить, что там произошло. Все грешат на алкоголь. Правда, остался там один из их дружков. Так вот он рассказывает с его точки зрения страшные вещи: и про демонов, и про оживших мертвецов, про всякую чертовщину, одним словом. В общую канву укладывается. Только вот главный районный мент всё равно успокоиться не может.
