— Как не пойти, — усмехнулся лесовик. — Самому интересно. Служка инквизиторский до сих пор там.
— Там? — удивился я. — Где ж он прячется?
— Не знаю, — вздохнул лесовик. — Мне ж туда хода нет.
— Кстати, не знаешь, Селифан с Цветаной где? — спросил я. — Время позднее, а их нет.
Еремеич усмехнулся:
— За коровой в поле пошли. Ведьма корову купила, вот и ходят за ней. Утром-то она одна её отводит. А вечером они вдвоем.
Поймав мой скептический взгляд, Еремеич махнул рукой:
— Да приглядываю я за ней, приглядываю. Не беспокойся! И мишутку уже отвадил, и волчков застращал.
— А поп с коршевской церкви не появлялся? — вдруг вспомнил я про отца Алексия.
— Был он, — подтвердил Еремеич. — Приехал с кем-то на машине, хотели в лес заехать. Только я им дорогу закрыл.
Лесовик хихикнул.
— Заезжают в лес, проедут пять метров и выезжают обратно! Так раз десять пробовали. То тут, то там. К Строевскому проехали, там пытались въехать. Потом в Кулугурах. Вот бестолковые… Это раньше я не мог ему дорогу закрывать — сан и крест его защищали. А теперь он никто.
— Скоро мои дубки высаживать будешь? — он сменил тему.
— Через месяц, — ответил я. — И сосны привезу. А ты мне липу обещал.
— Завтра принесу, — подтвердил Еремеич. — Ты мне тоже липу сделай!
— Сделаю, сделаю! — пообещал я.
Липа, подпитанная магическими конструктами, цвела целый месяц. Её заваренный в чай цвет действовал на болячки почище антибиотиков. Кроме этого, само дерево формировала в своем окружении эдакую зону здоровья. А Еремеичу было всё интересно. Ладно, дубы с соснами, но он меня замучил с расспросами про «вяленький цветочек», про ту же липу, акации…
— Ты мне это тоже сделай! — потребовал он. — И это…
— Ну, цветок-то тебе зачем? — удивился я. — Он же только дома растет, в горшке.
— А что ты думаешь, у меня дома нет? — обиделся лесовик.
Я задумался — действительно, где живёт лесной хозяин? И схитрил:
— Сначала надо посмотреть условия, где он будет расти. Вплоть до того, где горшок с ним стоять будет. Без этого никак!
Еремеич задумался, а потом заявил:
— Ты мне вырасти, как для себя. А я уж для него условия сам сделаю, какие надо!
Мы договорились встретиться на следующий день. Я вернулся. Maman недовольно поинтересовалась:
— Ты куда пропал? Ужин остыл.
С утра я на велосипеде, одолженном у Селифана еще в прошлый выходной, направился к леснику. Мне было проще добраться до него, чем ему до меня. Я выехал за околицу Кочаров, произнес заклинание короткой дорожки и через пятнадцать минут был у ворот Василия Макаровича. По дороге встретил Леху Длинного. Здороваться с ним не стал, он со мной тоже. Баба Нюша копалась в огороде.
С лесником я созвонился еще в среду. Расспросил насчет бывшего коршевского священника Алексия. Увы, никакой новой информации Макарыч не раздобыл. Мы договорились встретиться с утра в субботу и ехать к скиту на «уазике» — и проходимость получше, и багажник побольше. Да и жалко, честно говоря, мне было моего «Росинанта» гонять по лесным дорогам.
Едва я подъехал к подворью, воротина сразу распахнулась, как будто за мной наблюдали.
— Он чувствует, — пояснил Макарыч, кивая на шишка. Тот подошел ко мне, церемонно протянул и пожал руку.
— Признал, — хохотнул колдун. — Знакомца моего Филимона так ведь и не признал. А тебя признал…
— Филимон учителя своего извёл, — сердито буркнул шишок. — Не по Заветам это. А молодой чародей тебя от лютой смерти спас.
— Ладно, ладно, — Макарыч, улыбаясь, поднял обе руки в знак примирения. — Собирайся. С нами поедешь!
Мы переехали вброд речку Бахмачеевку, по имени которой была названа деревня, заехали метров на сто в лес. Я вышел, положил на пенек краюху черного хлеба:
— Прими угощение, лесной хозяин, от чистого сердца!
Силантий Еремеевич вышел у меня из-за спины. Забрал угощение и сердито буркнул:
— Заждался вас. Спите долго.
— Будь здоров, лесной хозяин! — из машины вышел лесник и поклонился Еремеичу. Тот степенно кивнул, здороваясь.
— Едем? — спросил я.
— Ишь, какой нетерпеливый-то! — сразу возмутился капризный лесовик, кусая хлеб. — И поесть не даст!
— Еремеич, — задумчиво сказал я. — Наверное, придется на пару недель отложить высадку саженцев. Не успею я все сегодня обработать.
— Поехали! Что встали? — Еремеич ловко залез на переднее пассажирское сиденье «уазика». — Я, в конце концов, по дороге перекушу!
— Сначала к дубу дорогу открой! — попросил я. — Пока сила и время есть, подпитаем его.
Еремеич недовольно посмотрел на меня, намекая на нежелательность присутствия лесника, но ничего не сказал, только вздохнул. Потом что-то прошептал себе под нос и буркнул:
— Поехали!
Василий Макарович нажал педаль газа. «Уазик» покатил по лесной дороге. Метров через пятьдесят перед нами открылась поляна с давешним лесным великаном.
Еремеич вышел из машины первым, подошел к дубу, положил руку на ствол, повернулся ко мне и показал кулак с вытянутым вверх большим пальцем.
