Он высокомерно-брезгливо глянул на машину, подошел вплотную и скомандовал:
— Выйти из машины, приготовить документы!
Я поставил машину на «нейтралку», поднял ручник, открыл дверь. Встал рядом, протянул документы.
Гаишник, старшина милиции, лениво козырнул, словно отмахнулся от мухи, что-то пробормотал себе под нос, вроде как представляясь.
Первым делом он взглянул на мое водительское удостоверение, удивленно поднял брови домиком, потом посмотрел на техпаспорт.
— Техосмотр где?
Я вытащил из-под лобового стекла талон техосмотра. Зинаида Павловна озаботилась тогда в ГАИ, когда оформляли номера. Он скорчил физиономию, выдал:
— Твоя, значит, машина?
— Моя, — подтвердил я. — А что?
Он опять криво усмехнулся, то ли осклабился. Под светом ярких уличных фонарей, что окружали пост, его гримасы выглядели слишком гротескно.
— Папа с мамой купили? — презрительно выдал он.
— А какая вам разница? — не теряя спокойствия, ответил я вопросом на вопрос. — Завидовать вообще вредно.
— Что ты сказал? — завелся он.
— Я вам Ленина Владимира Ильича процитировал. Это из «Апрельских тезисов», — соврал я находу. Гаишник опять то ли осклабился, то ли скривился.
— Почему номера грязные? — спросил он.
— Погода плохая, дорога грязная, — пожал плечами я.
— Протереть! — скомандовал он. Я подошел к багажнику, вытащил тряпку из своей старой майки, потом протер передние номера, затем задние. Гаишник бросил взгляд на номера, нахмурился, посмотрел в техпаспорт.
— Кто ж тебе такие номера выдал? — буркнул он. Ну, конечно, четыре «семерки» да аббревиатура «ПРА» да у простого молодого пацана. Это у него не укладывалось в голове.
— Юрий Иванович выдал, — я раздраженно повысил голос. Ситуация меня начала немного напрягать. — Начальник ГАИ. По просьбе моего дяди Воронцова Ивана Георгиевича. Знаете такого?
Видимо, гаишник знал. Он замер, передал мне документы, одернул шинель, сгоняя складки назад и в сердцах буркнул:
— И как тут взяток не брать, если у шестнадцатилетнего пацана уже права и своя машина? А ты стой тут — в непогоду, снег, дождь, мороз — за 150 рублей! И никто спасибо не скажет.
Езжайте, уважаемый Антон Николаевич! — добавил он, приложив руку к шапке. — Счастливого пути!
Извиняться перед Альбиной я так и не стал. Может быть, поэтому наши отношения несколько охладели. Нет, она вновь с понедельника, как у меня закончились каникулы, стала заходить к нам на ежевечерний ужин. По-прежнему она с maman ездили вместе утром на работу и вместе вечером возвращалась.
В первую неделю апреля мы пару раз вырвались в кино, сходили в кафе («Театральное», там привычней и спокойней). А после возвращения домой я даже оставался у неё до утра.
После поездки в Кочары я передал ей привет от Цветаны. Альбина нахмурилась, кивнула, то ли поблагодарив, то ли просто приняв к сведению. И, кажется, немного обиделась, когда я протянул maman презент от белой ведьмы — сама Альбина-то осталась без внимания.
Отчужденности в наших отношениях пока не наблюдалось, но вот я заметил, что у меня пропало напрочь то чувство восторженной влюбленности, которое было у меня с момента знакомства с ней. И я часто стал ловить себя на мысли, что Алька с её кукольной внешностью, во-первых, не самая красивая, во-вторых, у неё есть недостатки, которые мне совсем не нравятся, а в-третьих, иногда она пытается манипулировать мной и maman. Даже не иногда, а достаточно часто.
Немного посидев, подумав, прикинув и взвесив «про» и «контра» («за» и «против» по-латински), я пришел к выводу, что конфликт, точнее, пока разногласия, с моей подружкой стали развиваться с неделю назад, когда я наложил на себя конструкт защиты Разума.
В этот же день, после ужина после того, как Альбина, очаровательно улыбаясь, чмокнула maman в щеку, а меня по-французски в губы, я наложил этот же конструкт на maman. Лишним не будет, это уж точно!
Однако в субботу 11 апреля случилось то, что я уж совсем не ожидал. От слова вообще!
Утром я привычно умотал в школу, не трогая maman, которая собиралась встать чуть позже и метнуться по магазинам и другим торговым точкам.
Отсидев четыре урока (суббота всё-таки, расписание щадящее) я поспешно вернулся домой. Одноклассники постепенно прониклись важностью предстоящих экзаменов, до которых оставалось полтора месяца. Поэтому никаких предложений, связанных с походами в кино, кафе и дискотеки (суббота же!), ни от кого не прозвучало. Даже Мишка угрюмо сообщил, что сегодня вечером у них аж целых два часа занятий на вечернем подготовительном отделении в политехе. Я этот момент как-то упустил.
— К вступительным экзаменам готовимся с Андрэ, — рассказал он. — Сказали, кто на «подготовку» регулярно без пропусков ходит, тому на вступительных экзаменах «тройки» уже гарантированы. А если еще и что-то скажет, то и повыше.
— Что будете сдавать?
— Математика, физика, английский — устно, сочинение — письменно.
— Это вы на какой факультет собираетесь поступать?
