Лесник разул парня, стащив с его ног тапочки, уложил на кровать на спину. Я еще раз с головы до ног осмотрел пациента, развел руками.
— Просто не знаю.
— Ну, ты ж видишь его состояние?
— Да вижу, — поморщился я, а сам подумал, что ничего я не вижу — опасного и вредного. Но что-то ведь у парня было! И с головой тоже всё было в порядке. Никаких патологий я не увидел.
Я положил ему руки на плечи, попробовал пустить «живую» силу, как делал Светлане, через его тело. Парень встрепенулся, дёрнулся, но не проснулся. Я еще раз пропустил силу. Данилу выгнуло. Он чуть не встал на мостик. Странно, я такой реакции на «живую» силу не ожидал. Это что-то противоестественное для организма. Я пустил еще импульс. Внезапно на затылке Данилы выросла серая едва заметная даже в магическом зрении шишка величиной с кулак. Я тут же переместил руки с плеч на виски спящего, еще раз пустил импульс «живой» силы. Шишка стала больше. Она мне напомнила душу умершего. Только души имели серебристый цвет в отличие от этой, серой. Я сосредоточился и выпустил щупальце «мертвой» силы, ровно так, как ловил бы душу. Только щупальцем я обвил эту шишку у основания и сжал петлей.
Данила опять дёрнулся. На этот раз не очень сильно, не выгибаясь на мостик. И не проснулся.
— Неси ведро воды! — попросил я лесника. — Быстро!
Голос у меня оказался вдруг сиплый, слова выдавливались с трудом. Василий Макарович вскочил, рванул на кухню, через минуту вернулся, таща эмалированное ведро с водой. Ну да, в деревне водопровод только летний, а зимой за водой все либо к колодцу ходят, либо к колонке. Вода была, видимо, питьевой. Ведро на кухне стояло.
Я ухватил «петлей» шишку, потянул на себя, не забывая наполнять Данилу «живой» энергией. Шишка неожиданно легко отвалилась. Я тут же помести её в ведро с водой. Вода пошла пузырями, как будто в ведро бросили кусок карбида.
Василий Макарович отшатнулся. Зрелище, наверное, было весьма необычным. Ни с того, ни с сего, вода в ведре вдруг начинает пузыриться. При этом всё остальное — шишка, «щупальце с петлей», — всё это невидимое обычному глазу.
— Воду на улицу вылить подальше! — выдохнул я. Как только лесник вышел, унося ведро, я убрал руки от Данилы и облегченно выдохнул.
Серая шишка, которая не любит «живую» силу, но не может вырваться из захвата щупальца из «мертвой» силы… Сглаз? Порча? Проклятье? Не иначе, причём достаточно сильное и наложенное на голову. Я наложил на спящего конструкт защиты Разума. Кстати, этот же конструкт я сразу же наложил на себя, как только изучил его в Астрале.
Василий Макарович вернулся и почему-то притащил с собой ведро. Пустое. Я поглядел на него, улыбнулся. Он взглянул на ведро и тоже рассмеялся.
— Чаю, — сказал я. — И пожрать бы.
Данила спал. А мы вышли на кухню. Лесник по-хозяйски поставил чайник на газ. Газ здесь, в селе, как и деревне, был привозной, баллонный.
— Я к нему частенько захожу, — пояснил он, глядя на меня. — Без отца живёт. Мать допоздна на почте на две ставки работает.
— Понятно, — отозвался я. — Шефствуешь, стало быть.
Меня слегка потряхивало. Голова не сильно, но кружилась.
— Что скажешь? — поинтересовался он.
— Точно не скажу, — задумчиво ответил я. — Могу лишь предположить: либо порча, либо сглаз. Очень сильная. В смысле, не проклятье. Было бы проклятье, организм бы пошел вразнос. А тут он совершенно здоров. А тут сила мертвячья, не живая. Причём, заклятие на разум. Одно можно сказать точно: кому-то он дорожку перешел. И этот «кто-то» очень не простой человек.
Мы чаёвничали почти час. Слопали булку белого хлеба с маслом, полбатона вареной колбасы. Я практически пришел в себя, восстановив силы в полном объеме.
— Помнишь, ты водяного хозяина летом убил? — спросил я.
Василий Макарович помедлил, но потом осторожно кивнул головой, не отрывая от меня глаз.
— Вот после него, на месте его смерти мертвое пятно осталось. Там птицы дохлые лежали, мыши. Так вот что-то подобное, во всяком случае, по характеру силы, подхватил он.
— Так, может, и не было никакого сглаза? — спросил лесник. — Может, он сам где-то, как ты говоришь, подхватил эту гадость?
— А ты с ним поговори, — предложил я. — Может, он на кладбище какую-нибудь вещь с могилы забрал? Может, вообще у мертвеца из гробы что-то взял? Спроси!
Дверь в кухню распахнулась.
— Вот я прикорнул-то!
На пороге стоял и потягивался улыбающийся Данила.
— Как жрать охота! — он подошел к холодильнику, заглянул в него. — О, сало!
— Ладно, — я поднялся со стула. — Поеду я. На улице темно уже!
— Пойдем, провожу!
Лесник вышел со мной. Я быстро влепил в него конструкт защиты Разума и сказал:
— Я на тебя защиту от всяких сглазов-порчей поставил. На всякий случай. Вдруг здесь действительно ведьма какая замешана или еще что.
— Спасибо! — он пожал мне руку. — Доедешь? А то, может, заночуешь? А утром и в дорогу.
— Нет! — я взглянул на часы, было шесть часов вечера. — За пару часов не спеша доеду…
До Кутятино я добрался без приключений, не встретив по дороге ни одной машины. А вот на выезде из райцентра на стационарном посту меня остановил гаишник. Впервые в моей жизни.
