Я скинул куртку, штаны. Переоделся в рабочую спецодежду. Сунул ноги в кирзовые сапоги.
— Э! Так не пойдёт, — покачал головой Василий Макарович. — Ну-ка, давай учись портянки наматывать!
Пришлось учиться. Через пять минут я практически ничем не отличался от местного пейзанина. Разве что чистый был еще.
Взял в руки лопату, наметил ямку. Потом отошел к другому углу, прихватив с собой саженец прямо в горшке, затем к третьему, четвертому. Селифан с лесником внимательно наблюдали за моими действиями.
— Вы тоже копайте у себя, сажайте, — сказал я. — Только поливать не надо. А я потом еще их «живой» силой подкормлю да по конструкту наложу.
— Что? — не понял лесник.
— По заклинанию, — разъяснил я.
— Так земля же еще не оттаяла, — удивился Селифан.
— Нормально! — отмахнулся я. — Я их морозостойкими сделал.
Пока я сажал саженцы у себя, Василий Макарович и Селифан высадили дубки на подворье оборотня. Только я расправился со своими, выпрямился, разгибая занывшую с непривычки поясницу, как сзади внезапно раздался звучный голос соседки:
— Здравствуй, Антон!
Я подскочил, обернулся, покачал головой и выдохнул:
— Здрасьте, тётка Цветана! Очень уж вы бесшумно ходите…
Я закончил с последним дубком. Цветана прошла в открытую калитку, встала рядом. Интересно, а разве могут ведьмы вот так, без приглашения заходить во двор?
— Интересные ты саженцы привёз. Откуда такие? Где взял?
— Где взял, там уж нет, — грубовато ответил я, всё еще не отойдя от испуга. — Ты так меня заикой сделаешь.
— А где принцесса твоя? — поинтересовалась ведьма. — Почему не приехала?
— В Гагры уехала, — вспомнил я комедию Гайдая и хохотнул. — С режиссёром Якиным.
И добавил:
— Дела у неё. Не стал беспокоить, с собой тащить.
— Она здесь жить будет? — Цветана знаком показала на дом.
— Нет! — отрезал я. — Здесь буду жить только я один. Ну, еще, может быть, мама.
— Стало быть со мной, — задумчиво произнесла бабка.
— А это уж как вы там решите, — улыбнулся я. — Пойдем, тетка Цветана, поможем Селифану посадить дубки.
Селифан посадил дубки вдоль забора снаружи. Я пожал плечами. Ну, раз хочет так товарищ, пусть так. Я-то сажал по периметру участка, как сторожевые башни. А он, значит, так решил.
Каждый дубок я запитал конструктом роста и плеснул «живой» силы. Теперь очередь за лесником.
Мы с ним поехали вдвоем на его «уазике». На выезде из Кочаров выходить из машины, чтобы открыть короткую дорогу в Бахмачеевку я не стал. Из своей, когда ехал сюда, тоже не выходил.
— Силантий Еремеевич проснулся? — поинтересовался я. — Как он?
— Пока не слышно, — отрицательно качнул головой лесник. — Снег еще лежит. К середине апреля, возможно, проснется.
— Слушай, а почему Цветана ко мне во двор свободно вошла? — спросил я. — Ведьма вроде без разрешения не имеет права в чужой дом входить.
— Она нам помогала уборку у тебя делать, — ответил Василий Макарович. — Поэтому временно ей Селифан разрешил. Да и домовой сейчас спит. Как заедешь, скажешь ему, он запрет наложит. Кстати, ведьминых закладок после того, как она весь дом вымыла, он не нашел. Не хочет Цветана с соседом воевать. Ей выгодней в мире жить. Тем более, с таким, как ты.
— Домовой спит? — удивился я.
— Холодно же, — пожал плечами лесник. — Да и ты в доме не живёшь. Вот он и впал в спячку. Затопил бы печь, он и проснулся бы. Только покормить его надо. А то он болеть будет.
За этими разговорами мы проскочили всю Бахмачеевку, проехав мимо дома деда с бабкой. Я бросил взгляд. На улице никого не было. Из трубы вился едва заметный дымок. Печь топили.
На подворье нас встретил шишок, который сразу же открыл нам ворота и тут же закрыл их за нами.
— Дисциплина! — пошутил я. Василий Макарович с осуждением посмотрел на меня.
— Где сажать будем? — поспешно переключил я его на другую тему.
Лесник задумался.
— По углам периметра двора?
— Тогда уж лучше участка, — сказал я. — Они за год в два обхвата вымахают. Будет у тебя во дворе четыре великана.
— А что ж Селифану не сказал?
— Говорил. Ему захотелось в линию по фронту.
— Давай по углам участка.
Ямы под саженцы нам быстро выкопал шишок. Он долго ходил вокруг саженцев, обнюхал, погладил каждый, а потом выдал:
— Еремеич тебе за десяток этих деревцов все лесные клады отдаст! А у него их много. С полсотни пудов золотишка будет точно…
— Ты откуда знаешь? — удивился Василий Макарович.
Шишок развел руками, но смолчал. Лесник допытываться не стал.
С саженцами у лесника я разобрался быстро. Потом мы пообедали. Оказалось, что всю готовку у колдуна взял на себя шишок. Ничего, вкусно у него получается. Щи, каша с мясом, чай на травах. Вроде простенько, а очень даже вкусно.
— Заночуешь?
— Нет, домой поеду.
— Понятно, — лесник достал тетрадь, выложил на стол. Шишок поспешно убрал всю посуду, оставив кружки с чаем.
— Гляди!
Василий Макарович подвинул тетрадь мне.
— Здесь все расходы по твоему дому. Все траты. Проверяй!
Я ошарашенно отодвинулся от стола.
— Василий Макарович! Ну, ты уж совсем…
— Нет, нет! Деньги счет любят, — лесник опять подвинул тетрадь ко мне.
