– Послушай, – твердо произнес он. – Если ты не собираешься говорить начистоту, то хотя бы не трясись. Успокойся. Ты хотела быть поближе? Хорошо, я же тебя не отвергаю! Но так сложилось, что сейчас я не могу. Тебе нужен секс? Ты получишь его, но попозже. Мы с тобою и так проводим почти все время, и я действительно не понимаю твоей спешки!
– Ты считаешь, что я прибежала сюда ради секса? – оборвала его подруга. – Ради того, чтоб ты со мною переспал? Чтобы я насладилась тобой? Я? Только я? Ты ошибаешься! Меня не это интересует. Сейчас тебе докажу, что я могу не только брать, но и отдавать!
– Галь, ты не поняла… – начал было Шахар, но рот его тотчас закрылся глубоким поцелуем.
Вопреки своей воле, юноша тотчас растворился в этом жарком поцелуе, и ответил на него также пылко. Затем похотливые женские руки толкнули его на кровать, пошарили по его телу. Он почувствовал возбуждающие укусы губ девушки сквозь тонкую домашнюю одежду и бурно задышал. Его член уже стоял, и Шахар боролся с желанием распластать Галь и взять ее всю без остатка. Как вдруг штаны его сползли по бедрам, и жадный рот пришедшей начал делать свое дело с такой же страстью, с какой он вылизал ее в тот свой приход к ней.
Движимый инстинктивным влечением, Шахар полностью отдался этой ласке. Длинные пальцы его запутались в густых волосах партнерши. Он плотней пригнул ее голову к своему паху и шепотом просил не останавливаться. Все внутри него было напряжено, а горячие язык, губы и ладони девушки доставляли такое наслаждение, что парень едва сдерживался от криков. Ноги его упирались в пол, он был скован в движениях, и только извивался на смятом одеяле, то и дело запрокидывая голову назад, и испытывая непредолимое желание оторвать от себя Галь и залить ее спермой с головы до ног, чтобы, как и тогда, дать почувствовать ей свою мощь. Но Галь не позволила ему это сделать. Когда его ягодицы свела судорога, она поплотней сжала губами его член и заглотнула как можно глубже. Шахар несколько раз резко дернулся и изверг в ее горло все – все, чем хотел запятнать ее, словно грешницу, не оставив на ней ни пятнышка.
Некоторое время любовники отдыхали в объятиях друг друга. Это было утро сюрпризов! Они его начали в постели, перешли к тревожному выяснению отношений, и вернулись в постель. Из гостиной доносились звуки разговоров, которые вели между собой родители Шахара. Сегодня они полностью предоставили их самим себе. А, между тем, дверь в комнату парня была даже не заперта!
– Ну, ты доволен? – спросила Галь после разрядки.
– Да, это было потрясающе! – проговорил ее друг, погладив ее по волосам.
– А помнишь, как мы были на море? – погрузилась Галь в приятные воспоминания.
– Помню.
– Это был замечательный день, не так ли?
– Да, – машинально согласился с нею Шахар. – Он метнул затуманенный взгляд на часы и с усмешкой сказал: – Кажется, я опоздал на баскетбол!
Галь Лахав удовлетворенно улыбнулась. Это была ее маленькая месть.
– Вот что, – вновь заговорил Шахар. – Давай мы сделаем так: я пойду поиграю с ребятами, а вечером мы с тобой что-нибудь придумаем.
– Когда вечером? – воспряла девушка, довольная тем, что отделалась легким испугом.
– Я тебе позвоню.
Окрыленная надеждой, Галь весело засобиралась домой и пообещала, что терпеливо подождет его звонка.
Вдруг Шахар приятнул ее к себе и с силой обнял.
– Мне тоже очень тяжело, – сдавленно вырвалось у него.
Галь вздрогнула. Ту же самую фразу он произнес и в ее сне!
– Я люблю тебя, Шахар, – сказала она с затрепетавшим сердцем. – Не сердись на меня.
Юноша проводил свою гостью до двери, где она обменялась несколькими фразами с его родителями, простился с нею поцелуем, повторил обещание позвонить вечером, и, вернувшись к себе, принялся наскоро собираться на встречу с друзьями.
Внезапно странное волнение охватило молодого человека. Стоило девушке уйти, как весь его дурман словно сняло рукой. Вместо него возникло горькое и болезненное осознание того, что их отношения зашли в глухой тупик, и что маска покорности и «понимания», которую надела Галь, ничего не могла исправить. Он почувствовал себя, как в петле. Галь повисла камнем на его шее, косвено и прямо требуя от него сейчас постоянных мелких жертв вместо той крупной жертвы, какую принесла она ему, отказавшись от модельного контракта. Да, она его любила. До безумия. Однако он, своею устоявшейся привычкой к их роману, к их страстному сексу, лишь поощрял ее безумства. Выходит, он был потребителем. Эгоистичным потребителем. Что же сталось с его любовью?
