Воодушевленная своим отважным решением, девушка кинулась к дому Лиат Ярив, поспешно соображая, как бы ей объяснить свое внезапное появление. Ветер словно подгонял ее, заставляя почти бежать. Девушка пересекла дорогу, спустилась в узкий перешеек между домами, и стала подбираться к парадному бывшей подруги. Оттуда ей открывался вид на стоянку жильцов, на которой, к большому ее удивлению, не было машины родителей Лиат.
Но, секудну спустя, Галь увидела нечто еще более странное. Недалеко от парадного стоял мотоцикл, выглядящий точно также, как тот, что принадлежал Шахару. Охваченная тревогой, она хотела подойти проверить, но мгновенье спустя отскочила в темный угол, как ошпаренная. Из парадного вышли двое: плотно одетый, рослый парень и низенькая девушка в накинутой поверх домашней одежды куртке. Некоторое время они о чем-то говорили, скрывшись от дождя под навесом парадного. Потом их фигуры слились в объятии, головы сблизились, и они долго не отрывались друг от друга. Неловким движением парень сбил заколку с прически девушки, и длинные ломанные пряди упали на плечи той. После чего их пальцы сплелись в единый узел, и они вместе подошли к мотоциклу.
Галь в ужасе распласталась у стены и затаила дыхание. Ей казалось, что она грезила наяву, но вот юноша надел такую же каску, как у Шахара, его же жестом завел мотор, а девушка, похожая на Лиат, помахала ему на прощанье, дождалась, пока юноша выедет со стоянки, и скрылась в дверях парадного. Галь, с замиранием сердца, метнулась обратно в сторону улицы и уставилась на проезжую часть. Тот, чьего появления она ожидала, показался из-за угла, и, набирая скорость, стал подниматься по трассе. Галь напряженно следила за его быстрым приближением, уповая ошибиться. Мотоциклист с оглушительным треском промчался мимо нее в струях ливня, и, в тот момент, когда он поровнялся с нею, последнее сомнение Галь умерло. Двое, целовавшиеся на крыльце, были никто иной, как Лиат и Шахар.
Галь опрометью выскочила из своего укрытия и без оглядки пустилась прочь. Кошмарное видение повергло ее в шок. Бедняжка ничего не соображала, лишь ощущала всем нутром, что за ней, по следам ее, тенью бежит беда, кричит ей на ухо: "измена! ", и гонит ее в грозу. Натянув капюшон куртки по самые брови, Галь мчалась наугад по мокрому тротуару, с разбегу вступая в лужи, не замечая препятствий, где могла расшибиться. Бешеный стук ее кроссовок раздавался эхом в глухих переулках. Даже редкие прохожие приостанавливались и с удивлением смотрели на молодую девушку, стремительно бегущую куда-то под проливным дождем. А она, сама не зная, как, домчалась до своего квартала и заскочила в крытую беседку в палисаднике, чтобы немного перевести дух.
Иссиня-черный небосвод время от времени становился золотисто-серым от вспышек молний и снова гас, спящие улицы перекрыла сплошная стена дождя, дул штормовой ветер. Беседка была словно отгорожена от мира. Галь промокла до костей, у нее зуб на зуб не попадал от холода, в голове вертелась только одна мысль: "домой! ". Что она делала на этом маленьком клочке суши посреди всемирного потопа, словно какая-то дворняга? Какое там! Дворняги – и те попрятались! Ее вечерняя прогулка уже казалась ей чистым безумием. Ничего, сегодня она наверняка заболеет воспалением легких, а завтра умрет. Смерть представилась девушке сладкой и милостивой, избавляющей от новой невероятной реальности. Ибо зачем ей оставалось жить теперь? Будущее ее выглядело зияющей черной бездной, огромным вакуумом, в котором больше ничего не будет. Все пропало, погибло, рассыпалось прахом, и легче было умереть, чем продолжать существовать в этом кошмаре.
Сжавшись в комок на полу беседки, Галь ругала себя за свою бездумную выходку, принесшую ей столько горя. Весь сегодняшний день был сплошным сумасшествием, победой импульса над разумом. Теперь ей ничего не оставалось, кроме как плакать.
Закрыв ладонями мокрое от дождя лицо, девушка зарыдала от пронзившей ее адской боли и одиночества. В груди ее образовалась зияющая пустота, имя которой было "потеря любимых". Это была тяжелейшая минута мучительнейших ощущений: усталости, шока, своей вины, скорби, помешательства и отчаянья, поверх которых разливался, шипя и пенясь, поток любви к изменникам, столкнувшим ее в эту пропасть.
Пропасть! Ревущая грозовая пропасть разверзлась вокруг нее. Она безжалостно сотрясала ее жалкое укрытие, и вместе с ним – ее естество, крушило ее благополучное, устоявшееся прошлое. У того сказочного прошлого был двойной фундамент: Лиат Ярив и Шахар Села. Оба были столь же неотделимыми от девушки существами, как ее руки или ноги, как ее второе "я". Теперь же руки и ноги Галь были как бы парализованны. Она ощущала их паралич почти физически, и плакала от ужаса и бессилия. Измена их обоих казалась ей чем-то невозможным, немыслимым, – чем-то вроде того, что испытал бы здоровый человек, вдруг оказавшийся в инвалидной коляске.
