Ведь как можно было, все-таки, поверить, что ее любимый парень и подруга детства окажутся способными на такое? Разве могли они и впрямь сойтись за ее спиной, в тот самый вечер, когда она ожидала обещанного звонка друга? Нет, не похоже: между этими двумя всегда были чисто приятельские отношения. И потом, Шахар никогда раньше не приходил к Лиат сам, и поэтому тоже слабо верилось в то, что тем парнем мог быть он. Мало ли, что могло ей привидеться после столь нервного, безумного дня?
А может, те двое на крыльце вовсе и не были ее друзьями? Ведь она же так и не разглядела! Видение – на то и видение, что в нем, как в глубокой воде, видны только контуры, но не ясные очертания образов. Между Галь и парой у парадного лились сплошные струи ливня, а до того она потратила целый день на свои мрачные размышления о Шахаре и Лиат. И вот, чужие, похожие люди представились ей теми, чьи образы не покидали ее.
""Да, скорее всего", – утешала себя несчастная, ежась на грязном деревянном полу. – "Я совсем сошла с ума, если думаю такое о Лиат, моей лучшей подруге, почти сестре. За что она могла вонзить мне нож в спину? Да, мы поругались, но не стали же врагами! У нее не было причины так со мною поступать. А у Шахара подавно. Он любит меня, как бы холодно себя со мной ни вел. Более того: он отдался мне сегодня утром! Я своими руками почувствовала его желание и наслаждение. Нет, я, наверно, обозналась: те двое были не они!
Галь Лахав подняла глаза к ненастному небу, словно ища там подтверждение своей шаткой уверенности. Но небо со свистом рассекали молнии. Струи дождя превращались в град, и вскоре настоящий камнепад обрушился на крышу неверного убежища. Никаких ответов свыше ждать сейчас не приходилось. Они появятся только завтра. Но до утра она окончательно рехнется от сомнений. Ускорить бы это "завтра", забыться до его прихода! Но как ей добраться домой под ударами града и ледяным ветром? Одежда и обувь Галь сочились водой, а ужасное возбуждение, согревавшее ее вначале, сникло. Теперь, если она выйдет наружу, то точно околеет.
И тем не менее, у девушки не оставалось выбора. Если она не собиралась заночевать здесь, как бездомная, ей было необходимо, собрав в кулак всю волю, пуститься в последний марафон до дома, который был уже недалеко. С последствиями разберутся горячий чай, горячая ванна, и, если потребуется, врачи. Она должна, обязана была выжить, хотя бы до завтра!
Девушка встала и трепетно приблизилась к краю беседки. Лютый страх пробрал ее при виде градин размером в щебень, сыпавшихся на промерзшую землю. Несколько раз нога ее готова была ступить за деревянный порог, но тут же отдергивалась назад.
Ужасная борьба Галь с собой продлилась долго. Лишь последние крохи разума удерживали ее от того, чтоб остаться в своем укрытии. Наконец, набрав в легкие побольше воздуху, она, как бегун на старте, досчитала до десяти и мужественно пустилась в путь. Если бы она всегда бегала на школьных соревнованиях так, как сейчас, то стала бы чемпионкой. Град хрустел под ее ногами, бил в лицо, несколько раз она едва не сломала себе шею на крутых поворотах, и почти наскочила на фонарный столб во дворе своего дома. Достигнув цели, Галь Лахав вскрикнула от радости, опрометью взбежала по лестнице, трясущейся рукой достала ключи, отдышалась на пороге и зашла в квартиру.
Там все было как и при ее уходе. Тишина и темнота сторожили уютную квартирку, в которой непробудно спала мать. Время было очень поздним. Выстланная постель дожидалась хозяйки.
Дрожавшая Галь, не мешкая, скинула с себя всю промокшую одежду и отнесла ее в стиральную машину, быстро замыла тряпкой оставленный ею грязный след, приготовила себе горячую ванну и с громадным чувством облегчения погрузилась в возвращавшую к жизни ароматную воду.
Ах, какое это было наслаждение! Девушка трижды помыла голову, словно освобождая ее от всех тревог и сомнений, без конца терла мыльной губкой кожу, смывая с себя страхи и переживания этого дня. Потом она утомленно растянулась в ванне, каждой клеточкой впитывая тепло и ласку пенной воды.
Душистый пар сладко ударял ей в нос, проникая в усталый мозг, застывшая кровь ускорила бег по жилам, все недавние испытания постепенно превращались в словно давно забытый сон. Стук града в маленькое окно убаюкивал разгоряченную девушку, которая утомленно смежила веки. Время превратилось для нее в нечто расплывчатое и бесконечное, где не было ни тяжких мыслей о завтрашнем школьном дне, чреватом встречей с участниками ее видения, ни досадных и горьких воспоминаний о, казалось бы, счастливом и безоблачном прошлом. Еще некоторое время свет в ванной поддерживал ее бодрость, но потом все потонуло в клубах пара.
Когда Галь проснулась, пар уже совсем рассеялся, только помутненное зеркало напоминало о нем. Тело чуть-чуть поеживалось от остывшей мыльной воды, в которую было погружено. В окошке брезжил блеклый серый свет, почти такой же, как в утро их первого учебного дня. Ни дождя, ни града не было слышно.
