Последняя фраза резанула сознание Галь подобно ножу. Совсем недавно она винила себя во всех смертных грехах по отношению к бывшей подруге, а оказалось, что все обстояло намного проще! Господи, как же той удалось вызвать в ней незаслуженное чувство вины за ее красоту, личное счастье и природное доверие к людям!
– За это я ненавижу ее еще больше, – процедила она сквозь стиснутые от злости зубы. – Мы вообще не должны были быть вместе.
Классная руководительница со вздохом развела руками. Действительно: картина ворковавших рядом красавицы и безобразной коротышки даже зрительно не укладывалась в голове, хотя все, включая ее саму, давно привыкли к нестандартному союзу этих двух.
– Будь она проклята, отныне и на всю жизнь! – сказала Галь с устрашающей мрачностью. – Пусть ее победа окажется иллюзией, и принесет ей не признание окружающих, о котором она мечтает, а их презрение и полное одиночество! Пусть Шахар видит в ней не женщину, а игрушку, сексуальную рабыню, и пусть в будущем у нее будет так и со всеми другими парнями! Пусть ее жизнь станет беспросветным адом, чтоб она каждую минуту кусала себе локти за свою продуманную подлость, и напрасно молилась о шансе исправить все!
– Галь, что ты говоришь? Ты с ума сошла! Так нельзя! – испугалась Дана.
– Нет, можно! – твердо сказала та, привскочив с кресла и даже притопнув ногой. – Если кто-то считает себя вправе так обращаться со мной, то и я имею право проклинать таких подонков!
Дана Лев понимала все. Горе одной из ее любимых учениц было настолько очевидно, что любые возражения были бесполезны. Она выразила осторожную мысль, что Шахар не настолько уж и был виноват, а скорее поддался влиянию более сильного в минуту собственной слабости.
Рассеченные губы Галь скривились в недоверчивую ухмылку. Если даже она, со всей ее любовью, никогда не могла повлиять на своего невозмутимого парня, то кому бы это удалось?
– Если эта потаскуха увела его за один вечер, после того, как он провел со мной целых пять лет, то я уж точно проиграла по всем статьям, – протянула она снова с нотками слез.
– По-моему, ей просто повезло, – уклончиво сказала Дана. – Ты сама отлично понимаешь, что одно дело – одержать победу, зато совсем другое – удержать ее.
– Я больше никогда не прикоснусь к Шахару, после того, как его обжимали ее грязные руки! – категорично заявила Галь. Потом прибавила в сердцах: – да, я много сердилась на него, ревновала к его эссе, пеняла на его упорство, но лучше бы все оставалось так, как было, чем как сейчас. Я бы все вытерпела!
– Что ты имеешь в виду? – насторожилась Дана.
И, на готовую уже к любым невероятным откровениям учительницу, опять полилось! Но сейчас она, по большей части, задумывалась о своей собственной судьбе. Ее саму много лет назад оставил муж с двумя детьми, вернее, они оба приняли решение расстаться в виду его постоянных походов на сторону, соединенных с ненормированным и плотным графиком его довольно публичной работы. В последствии, он разводился еще дважды, и каждый раз пытался наладить отношения с первой женой, но тщетно. След всего, что было пережито, продолжал бередить душу Даны Лев, сколько бы времени ни прошло. Правда, привлекательная и высоко образованная женщина пользовалась успехом у представителей сильного пола и имела несколько значимых для нее любовных связей, но ни с одним из своих любовников так и не решилась создать семью.
Что уж было говорить о ее педагогическом опыте в виду разыгравшейся на ее глазах драмы? Каждое из сорока имен, список которых она возглавляла, содержало в себе отдельную историю, но в эти истории, обычно, никто особо не вникал. Противостояние незримых сил, так долго назревавшее среди ее, на первый взгляд, прилежных, жизнерадостных учеников, ребят из хороших, обеспеченных семей, и открывшееся ей так внезапно и так грубо, поставило классную руководительницу перед фактом того, что она многое запустила в своем старании быть нейтральной, старании, которое так и не реализовалось. Особенно ее смутило то, что она оказалась косвено причастной к пошатнувшимся отношениям Галь и Шахара. Ведь оценка эссе Шахара зависела от нее! Дана Лев вспомнила, сколько труда и надежд ученик вложил в свою первую серьезную работу, сцену, которую он закатил на уроке, и с состраданием посмотрела на ко всему готовую ради их любви девушку.
