– Сказать тебе по секрету? За глаза, ребята всегда недолюбливали его не столько из-за его «заумности» и высокомерия, сколько из-за Галь. Они не понимали, как он может так долго любить одну Галь и не глазеть на других девчонок. Зато каждый мечтал, чтобы и у него была своя такая Галь. Единственная, и надолго.
Для Одеда это было также ново, как и предыдущие откровения соученика.
– И ты – тоже? – еле выговорил он.
– Я?.. И да, и нет. Вначале – да, но по прошествии лет я научился относиться к нашему «супермену» по-дружески и рационально. Помнишь, я разозлился на него тогда, когда он учинил скандал из-за своего эссе? Но я быстро остыл. Решил, что мне ни к чему ссориться с Шахаром. И вообще, я ему не завидую.
– И совершенно в этом прав, – вздохнул скромный член их бывшей шестерки. – Пожалеть его надо. Чем же закончилась такая единственная в своем роде любовь Шахара к Галь и все то, к чему он стремился? Грязью. Несусветной грязью, разведенной Лиат. Я не берусь его судить, потому, что он слаб, как все люди. А вот Лиат я знаю достаточно хорошо, чтобы заверить тебя, Хен, что для нее нет ничего святого. И как же мы могли так долго общаться с этой сукой? Как?
Что мог сказать на это Хен? Возникшая ситуация с Шахаром, Лиат и Галь, хоть и коснувшаяся его только косвено, испортила нервы и ему. Шели, которая больше всех находилась сейчас рядом с Галь, приходила к нему потом совершенно опустошенной и выжатой как лимон, и он, будучи ее парнем, не мог не проявлять участие к ее беспокойству за больную подругу. С Шахаром он и не думал рвать, однако некая неприятная прохлада появилась в их отношениях. Прохлада и недосказанность, – а этого Хен на дух не переносил. Чтоб расслабляться, он ходил со своими знакомыми выпивать. В то же время, его Шели жаловалась на изощренное любопытство со стороны своих приятельниц, и прилагала максимум усилий, чтоб увиливать от их расспросов о Галь. Расспросов, мотивом которых было низкопробное девчоночье злорадство.
Эта угнетающая обстановка за короткий срок привела к тому, что Хен и Шели – последняя оставшаяся вместе пара злополучной шестерки – несколько отдалились от остальных. Более того, они стали крепко держаться друг за друга. Все то, в чем Хен только что признался Одеду, выплеснулось из него отнюдь не на ровном месте.
– Давай не будем о Шахаре и Лиат, – попросил он, проникновенно посмотрев тому в глаза. – Предоставим им самим разбираться. А ты дерзай! – обнял он поникшего Одеда за плечи. – Кто знает, – может, ты и есть тот, кто нужен нашей красотуле?
– Надеюсь, – с горьким упованьем протянул Одед Гоэль.
Рекомендации опытного друга, преподнесенные под столь пикантным соусом, растормошили незадачливого влюбленного. Обрадованный внезапно проснувшейся в нем решимости, он дал себе слово, не оттягивая, начать ухаживать за Галь. Назавтра же, в школе, он выбрал момент, когда та одиноко скучала за своей партой, подсел к ней и спросил, чем она будет занята сегодня вечером. Девушка изумленно посмотрела на приятеля, от которого не ожидала таких вопросов, и ответила, что ничем особенным.
– Что сейчас идет в кинотеатрах? – как будто бы невзначай проронил Одед.
– Не имею ни малейшего понятия, – вяло протянула Галь. – А что?
– Просто хотел предложить тебе сходить… на какой-нибудь фильм.
У Одеда кололо в боку от волнения, сердце билось о ребра, однако он всеми силами старался сохранить спокойствие. В предложении сходить вместе в кино не было ничего такого, что могло бы вызвать у Галь отторжение. Все-таки, они давно знали друг друга. В более счастливые времена они, бывало, отправлялись в кино всей компанией, занимали там друг другу очередь в кассу и за попкорном. Им было не впервой.
Одед настойчиво ободрял себя этими мыслями в ожидании ответа девушки. Галь выглядела очень подавленной. Ее огромные глаза заволокла дымка равнодушия, а лоб тяжело клонился под гнетом нерадостных мыслей. Девушка смутно помнила, что произошло между ней и Наором в туалете, но четко осознавала: она, теперь уж точно, ввязалась в наркоту. Негодование и стыд боролись в ней с непреодолимой потребностью убегать в иллюзию веселости и благополучия, вызываемую у нее таблетками, скрываться в ней от ужаса ее нового положения. Сам же Наор ее больше не трогал, даже внимания на нее не обращал, и это было еще более угнетающим.
– Позвони мне вечерком, – отмахнулась она от предложения соученика, – тогда и решим.
– Отлично! – воскликнул Одед, окрыленный надеждой.
Он хотел посидеть с ней рядом еще немного, но звонок заставил его вернуться на свое место. Борясь с предательской дрожью в коленях, молодой человек отошел, предвкушая, как сегодня он впервые позвонит Галь не просто как одноклассник.
Около шести часов вечера Одед, еле вытерпев до сих пор, набрал номер своей любимой. После нескольких гудков, показавшихся парню целой вечностью, в трубке раздался тихий женский голос. В первое мгновение Одед не узнал этот голос и растерялся. Он несмело поздоровался и попросил позвать Галь.
– Это я, Одед, – ответили ему.
