– Это несправедливо! – воскликнула Офира, стоявшая в стороне. – Я, например, ни в чем не принимала участие. Почему же я должна получать неуд из-за них? – мотнула она головой в сторону настоящих виновников, Мейталь и Наора.
Постановление директрисы на сей счет превзошло любые предположения ученицы:
– Это ваши школьные товарищи, – сказала она. – Если они такие, значит, вы не приложили усилий к тому, чтоб они изменились в лучшую сторону.
– Протестую! – возразила возмущенная Керен. – Почему это я должна нести ответственность за этих недоносков? А Офира? А Лирон? А Наама? Да кто они нам, вообще, такие?
– Ну, еще бы, такие, как ты, никогда ни в чем не виноваты! – вскипела Моран. – У вас всегда виноваты во всем только мы, мы – дерьмо третьего сорта!
– Вот поэтому мы не хотим иметь с вами ничего общего, – тут же парировала Шели, подходя к своей приятельнице.
– Это мы не хотим иметь ничего общего с такими заржавшимися снобами и мудаками, как вы! – вступила в новую разгоравшуюся перепалку Мейталь.
– Довольно! – сорвалась Шели.
– Что, тебе тоже неприятно слышать правду? – не успокаивалась Мейталь. – Наор был прав: она глаза колет. Ну, так слушай, я тебе все выскажу. Вы – не переваривающие друг друга снобы и мудаки, и главные в списке – ваш позорный «супермен» с его обеими девчонками, одну из которых я разоблачила тогда. Ведь ни один из вас не догадался бы – правда? – что она всех водила за нос со своим Томером. А все почему? Потому, что вам, на самом деле, глубоко наплевать друг на друга. Вы – эгоисты, которым важней сохранить хорошую мину при отвратительной игре. Таков ваш мир, в котором вы будете всегда с улыбкой лгать один другому и предавать один другого. Скажи, что это не так! Ведь не скажешь же! И ни Дана, и ни директор не решат за вас ваших проблем. Все, что они смогут, это оправдать вас. И уверяю: они так и сделают.
Если бы не присутствие в классе трех официальных лиц, то между Шели и Мейталь завязалась бы столь же ожесточенная схватка, как между Хеном и Наором, все еще потиравшими свои расшибленные физиономии. Но наградить королеву шпаны оплеухой или крепким словцом Шели воспрепятствовало еще и то, что Хен быстро собрал ее и свой ранцы, вскинул оба себе на плечи, взял свою подругу за руку и вышел с нею вон, при этом бросая на ходу:
– Да ну вас всех к чертовой матери!
Сразу следом за ними в дверь проскользнул Одед, тоже с ранцем.
Отдаляясь от класса, они отчетливо услышали реплику Даны Лев, обращенную, скорей всего, к завучу и директрисе:
– Вы это слышали? Теперь вы все понимаете?
Первой мыслью троих друзей было разойтись по домам. Но после такого суматошного дня, на самом деле, никому из них не хотелось оставаться в одиночестве. Поэтому, после того, как Шели и Одед подождали Хена у туалета, где тот умылся водой из-под крана и прижал к разбитой губе кусок бумаги, все вместе отправились в сквер у школы. Шахара и Лиат уже давно там не было.
Сидя под безрадостным январским небом, друзья бурно обсуждали абсолютный раскол их класса и их маленькой тесной компании. Никогда еще, с момента расставания Галь и Шахара, они не ощущали себя столь ничтожными и беспомощными перед стечением обстоятельств!
– А ведь эта мерзавка оказалась права, – заговорила Шели, нервно затягиваясь сигаретой. – Нам всегда было друг на друга наплевать. Мы действительно никогда особо не обращали внимания друг на друга, и теперь, когда Шахар и Галь разошлись, не знаем, что делать.
– Не болтай ерунды! – вспыхнул Хен. – Это было только их личное дело. При чем тут мы?
– Еще как при чем! – возразила ему его подруга. – Я ведь была тогда у Галь, и столько всего узнала от нее, что поняла, насколько мы были слепы. Особенно во всем, что касалось ее отношений с Лиат.
– Лиат – это особый случай, – вступил в разговор Одед. – Она прирожденная аферистка и демагог. Чего она этим добивалась, мы, к сожалению, увидели только теперь. Шахара она добивалась. Ради него, она цинично использовала все наше доверие к ней. А что говорить о доверии к ней Галь?! Согласитесь: многое из случившегося можно было бы предотвратить, если бы Лиат с самого начала вела себя честно, а не потребительски.
– Вот видишь, Хен? – запротестовала Шели, обращаясь к своему парню. – Все "если бы, если бы"… Мы ищем причины в других, не задумываясь о своем собственном поведении. Даже по отношению к Лиат. Ты ошибаешься, Одед, – повернулась она к приятелю. – Ты кое-чего не знаешь о Лиат, в отличие от меня.
– Чего же? – одновременно спросили оба парня.
И девушка передала им все то, в чем призналась ей Лиат. Заодно она упомянула о том, что Дана довольно прохладно отнеслась к Лиат после их драки с Галь. Еще Шели заметила, что не может простить себе, что в тот проклятущий день, когда эти две поколотили одна другую, она беспечно отправилась в пиццерию и по магазинам, вместо того, чтоб остаться с подругами и попытаться разобраться в ситуации, которая, как оказалось, уже давным-давно вышла из-под контроля. Да, конечно, она прибежала потом к Галь, и позвонила Лиат. И все-таки, очнулась она слишком поздно.
