– Только ты и перешла на них, – прошипела Шели Ядид в поддержку Офиры. – Ты завела этот мелочный спор, потому что тебе, непонятно почему, неприятно возвращение Галь в школу. Можно подумать, она собирается уводить у тебя парней. Офира права: у тебя-то ведь нет сейчас никакого парня. Они не любят истеричек. Полюбовалась бы на себя в зеркало!
– Отвратительно выглядишь, – словно становясь зеркалом, произнес Хен, решительно заходя в класс не дожидаясь чьих бы то ни было следующих сентенций. – У тебя идиотский вид.
Его глазам предстала весьма своеобразная картина: восемь его одноклассников разбились на три группы посреди раскиданных в беспорядке бумаг и рабочих принадлежностей. Офира и Шели, чья рука нервно порхала с сигаретой и зажигалкой, ополчились на Лирон, Нааму и Керен, а Ран, Янив и Шири застыли, не вмешиваясь, поодаль. Янив обнимал свою девушку Шири за талию и жестами наказывал ей не встревать. Ран Декель впился широко раскрытыми глазами, в которых сквозило отвращение, в свою бывшую подругу Лирон, и как будто спрашивал себя: а стоило ли ему прежде встречаться с ней? Он также вспоминал свой день рождения, который этим двум девицам, Лирон и Офире, – не без участия Галь, – удалось испортить. Все-таки, легче было быть мужчиной: меньше зависти, меньше неискренности.
Зайдя в класс, Хен направился прямо к Шели, взял у той сигарету, зажег ее, затянулся и отдал ей обратно. Затем закинул ей и Офире на плечи руки и свирепо доложил:
– Одеда нигде не повстречал, двум придуркам, которым на всех наплевать, пожелал хорошо порезвиться в боулинге, и не ожидал, что за это время вы, девчонки, устроите здесь такой скандал. Я терпеть не могу скандалисток!
– Не смей называть нас скандалистками! – возмутилась Наама.
– Мог бы выразиться и иначе, но это будет слишком крепко. Слишком крепко! Кто из вас недоволен, что Галь снова с нами? – прорычал он, озираясь на соучеников. – Кто считает, что Одед не заслуживает нашего сострадания? По какому праву вы осуждаете нас с Шели? Говорите, я все хочу знать!
– Не ори! – не долго думая, крикнула в ответ Керен. – Мы не обязаны отвечать на твои вопли, и вообще, ничем вам не обязаны! Ни тебе, ни твоему любимому рохле, ни вашему заумнику, который настолько умен, что ничего в жизни не понимает, и ни его обеим пассиям. Кстати, это не я затеяла этот спор.
– Как? Вы уже предаете друг друга? – злорадно расхохоталась Шели. Сигарета дрожала в ее судорожно сжатых пальцах.
– Никого мы не предаем, – отрезала Наама, выступая вперед, как бы заслоняя собой подруг. – Просто каждая из нас имеет полное право говорить то, что считает нужным, и отвечает сама за себя. А Керен всего лишь высказала всю правду, никого при этом не унижая. В правде нет ничего унизительного.
– Только что вы оскорбили наших общих товарищей за их спиной! – вознегодовала Офира. – Какими же надо быть лицемерками, чтобы так долго общаться с ними, как ни в чем ни бывало, а потом облить грязью!
– Ничего, ничего, милашка, – подбодрил ее Хен. – Я рад, что это случилось, потому что сейчас я понял, с кем имел здесь дело столько лет. Я-то думал, что весело проведу время вместе с моей компашкой на добровольном уроке труда, хотя это и не совсем мужское дело, как раньше сказал Авигдор, но больше и не прикоснусь к этому хламу, – пнул он валявшиеся на полу картонки.
– Хен, – отозвалась Наама, – поверь, мы тоже были бы рады продолжать работу в дружеской атмосфере, но кто же знал?..
– …и я не знала, – давясь злобным смехом, проговорила Шели с неподдельной иронией.
– Зато я знаю! – жестоко бросила Лирон. – Две твои лучшие подружки, Лиат и Галь, разорвали тебя на части, но ты надеялась, что мы-то тебя поймем и поддержим. Теперь ты услышала от нас всю правду о себе и о вас шестерых, и тебе стало неприятно и обидно. Ведь это же очень неприятно осознавать, что у тебя, в сущности, никого больше не осталось из подруг, кроме этой… наркоманки!
Шели Ядид рванулась в ее сторону чтоб выцарапать ей глаза, но Хен удержал ее.
– Оставь, – сказал он холодно и громко. – Не марай свои руки. Она того не стоит.
Смех Шели резко усилился, стал надрывным. Чтоб успокоиться, она сделала долгую затяжку, но тут из-под век ее брызнули слезы.
Она вспомнила, как Галь, на следующий же день после измены, сама не своя от горя, умоляла ее стать связующим звеном между ней и этими девчонками, так как без ее помощи могла остаться совершенно одинокой. Вспомнила она также и пронзительные возгласы Лиат, упрекавшей ее и всю их компанию в трусости. Да, эти две натворили очень много других ошибок, но именно в этом оказались бесспорно правы. Она же, не мыслившая своей жизни без широкого круга друзей, не находила в себе сил открыто перейти на чью-либо сторону, лавировала, ломалась, и, наконец, по настоянию Хена, решила только в свою пользу. Какая недальновидность!
Впрочем, Офира, внезапно занявшая их с Хеном позицию, приятно изумляла ее, а Шири, прижимавшаяся к Яниву, помогала хотя бы тем, что молчала, хотя, судя по ее искаженному лицу, она была в ужасе от непримиримости одноклассниц.
