Галь, Шели, Хен, Одед, Офира, Шахар и Лиат выслушали ее в понуром молчании. В их головах никак не укладывалось, что их любимейшая классная руководительница, столько всего сделавшая для них, и принявшая на себя столько ударов из-за них, навсегда покидает их школу. Покидает их. Хоть они уже стали почти что выпускниками, все равно, им казалось, что Дана должна еще хоть немного побыть рядом с ними, что она еще не отдала им всего, в чем они так крепко нуждались, и что они сами не успели в полной мере отплатить ей за все хорошее.
Особенно сильно чувствовала это Галь. Ее не отпускала вина перед учительницей за все ее прошлые бездумные выходки и наркозависимость. Она никак не убеждалась, что причина отставки Даны крылась в каких-то других вещах, а не в тех, что были связаны лично с нею. Сейчас она была готова слезно умолять ее передумать, пересмотреть ее решение заново, хоть и понимала, что это – бессмысленное занятие. Уткнувшись лицом в шею Даны, она зарыдала:
– Значит, я остаюсь там одна, без тебя? Значит, теперь меня там будут окружать одни только чужие или враги?
– Ну-ну, не плачь, дитя мое! – ободряла ее та. – Запомни: без меня ты никогда не останешься! Я всегда буду рядом, как только тебе понадоблюсь. А со всем остальным ты и сама отлично справишься, я уверена! Ты ведь уже столько всего прошла, и как прошла! Поверь, все у тебя получится!
Галь обняла ее обеими руками и назвала своей второй матерью. Обе долго не отрывались одна от другой, как могут только самые родные и близкие люди.
Все, наблюдавшие эту сцену, сами растрогались до слез. Этот прощальный вечер, неожиданное их сплочение, шокирующее сообщение Даны и бурная реакция Галь не могла не вызвать громкий отклик в их перевозбужденных душах. Все плакали. Даже изгойка Лиат.
Что касалось Шахара, то у него в этот момент произошло именно то, о чем Дана Лев говорила им чуть раньше: он окончательно пришел к своей точке невозврата. Он пристально смотрел на крепкие, искренние объятия Галь и учительницы, на трепетное отношение Одеда к Офире, на союз Хена и Шели, и принял твердое решение. Со всеми его прежними, не дававшими ему покоя ни ночью и ни днем, сомнениями было покончено.
– И… каковы твои дальнейшие планы, Дана? – вполголоса спросил он немногим позже, когда все уже более-менее успокоились.
– Сначала поеду в отпуск, отдохну, – откровенно отвечала та. – Затем – буду пробиваться.
– У тебя уже есть предложения? – поинтересовался Одед.
– Да, я исследовала почву, и наметила себе кое-что, – подтвердила Дана.
– Это – что-то надежное? – озабоченно спросил Одед.
– Надежного в жизни практически ничего нет, дорогой мой, – уверенно сказала Дана. – Но вы за меня не волнуйтесь! Я привыкла расчитывать на собственные силы и бороться за себя. И, в любом случае, я не уйду из школы с пустыми руками, получу от нее свое за все пятнадцать лет карьеры.
– Просто нам важно знать, что ты действительно не спасаешься бегством из-за всего, что мы накуролесили, – заметила Шели.
– Конечно нет! Наоборот: ухожу с высоко поднятой головой и с чувством выполненого долга. Поверьте: мой вклад в эту школу исчерпан, и я теперь считаю себя вправе осуществить мою давнишнюю мечту. И хватит вам уже винить себя! – подняла она голос на ученицу, хотя на губах ее играла улыбка. – Все к лучшему!
Ученики испытывали такое доверие к своему педагогу, так восхищались ее решимостью и волей, что никому больше не пришло в голову усомниться в ее будущих победах. Глядя на нее сейчас, Лиат внезапно поняла, как ей удалось настоять на возвращении Галь в школу. Ей показалось, что если бы Дана посчитала нужным вернуть в их школу хоть самого черта, то ей бы удалось и это.
– Как же мы тобою восхищаемся, Дана! – озвучила их чувства Шели. – Право же, какая удача, что нам довелось учиться у такой, как ты! Ты… настоящий друг и настоящий человек!
– Спасибо, – отвечала Дана с чувством безграничной благодарности.
Время было уже очень поздним. Все безумно устали, и, в то же время, испытывали небывалый душевный подъем. Лишь Лиат, по-прежнему, хранила хмурое молчание. Ни комплименты Даны в ее адрес, ни общая доброжелательная атмосфера не облегчали ее положения.
Подводя итог этого вечера, классная руководительница, окинув оставшихся с нею довольным взглядом, весело подчеркнула:
– Я очень рада, что вы пришли. Я радуюсь вам и горжусь вами. Вы – такие молодцы! С Богом во взрослую жизнь! И помните: моя дверь навсегда остается открытой для вас. Приходите, звоните, рассказывайте о своих успехах! Может быть, когда-нибудь еще увидимся в полном составе.
– Это когда же? – скептически произнес Шахар.
– А вдруг наша школа устроит встречу выпускников? – выдвинул предположение Хен. – Вот тогда и соберемся вместе. Но уже совершенно другими людьми.
– Ты прав, – согласился с ним Одед. – Мы будем уже совершенно другими. Я это чувствую!
Его поддержали одобрительными улыбками. Затем все стали подниматься и прощаться.
